Женщины сидели за столом, между ними — бутылка коньяка и чайник с чаем, а еще почему-то салатница с вываленным в нее печеньем и нарезанный сыр с оливками на тарелке. Композиция — элегантней никуда. И сами они… Смеющиеся. Раскрасневшиеся. София со стаканом в руках, обмахивающая лицо листом для переписки со Стасом, Вера — водящая по своему стакану указательным пальцем. Не окликни их Даша — может и не заметили бы, что их междусобойчик нарушили хозяева жилья.
— О, проснулись… — вот только смущаться по этому поводу не планировали.
София поставила стакан, окинула державшихся за руки, чуть взъерошенных, удивленных детей строгим взглядом, задержавшись на том самом переплетении пальцев… — А трубку кто брать будет? Вас же человеческим языком просили не ставить на беззвучный! Просили?
— Ой… — Даша со Стасом переглянулись, потом снова синхронно глянули на стол… Все поняли, кажется. — Простите… — И Даша извинилась за двоих. — Мы заснули просто…
— Мы в курсе.
— А вы тут… — этот полувопрос задал уже Стас, с улыбкой отмечая, как мать реагирует на то, что он подал голос… И как уверенно сказал.
Будто расцветает, тянет руку к груди, покачивает головой… Смотрит с восхищением… И молчит. В отличие от Софии. Которая фыркает, берется за ушко чашки с чаем, подносит к губам, делает глоток, ставит аккуратно, вздергивает бровь и произносит будто с вызовом:
— Чай пьем. Не видно, что ли?
Никакой реакции за словами не следует. Даша со Стасом снова переглядываются, Вера с Соней тоже, а потом… Две взрослые, серьезные, деловые, мудрые женщины, которые совсем недавно мчали вверх по лестнице, как сидоровы козы, взрываются дружным, заразным, искренним смехом.
До слез.
Глава 40
— В холодильнике ужин. Только я вас умоляю — разогрейте и не ешьте прямо из судков. В девять вы должны мне отписаться, что у вас все хорошо. Ровно в девять, вы меня поняли?
— Поняли, мамочка, поняли… Но я так чувствую, что рано или поздно инструктаж закончится техникой засовывания градусника Волошину в жопу, а я к этому не готов…
— Ну ты и дурак, Тём…
Артём усмехнулся, подмигнул Стасу.
Тот же только у виска покрутил, вроде бы и не одобряя шуточку, но и не возмущаюсь ею так, как Дашка.
А та потянулась к брату, дала подзатыльник, пусть для этого и пришлось привстать на носочки.
— Будешь много говорить — вообще домой поедешь. И сам Лиле попробуешь объяснять, почему я не смогла.
Угроза подействовала, Артём сначала посмотрел на сестру большими глазами, а потом и вовсе руки поднял.
