— Господи… — Даша будто в замедленной сьемке следит, как вслед за второй на пол капает третья, а потом отпускает его щеки, несется к аптечке, достает перекись, откупоривает по пути, выливает половину флакона на палец, который Стас держит над раковиной, глядя на нее, а не на рану.
Она же… Чувствует, что щеки горят, что руки трясутся, что колени слабеют, а сердце бьется в горле. А еще чувствует, что он все это видит. И понимает. И сопоставляет…
— Сядь, пожалуйста, я обработаю, — и пусть садится на стул, когда Даша просит, пусть не пытается помешать, когда она обрабатывает, а потом фиксирует двумя лейкопластырями, но продолжает смотреть на ее лицо, пытается поймать взгляд, который Даша усиленно отводит, закончив же, и вовсе совершает попытку бегства.
Недалеко, но все же. Хотя бы к чашке с недопитым кофе… Или к графину с водой. Но ей не дают.
Стас ловит за руку, терпеливо ждет, когда она все же найдет в себе силы посмотреть в ответ на его взгляд.
Произносит без звуков, а значит и без заминки, которой и стыдится теперь так сильно: «спасибо», дожидается от Даши кивка, потом же отпускает ее, берет ручку, пододвигает лист бумаги, которые теперь лежат чуть ли не на каждой горизонтальной поверхности квартиры, пишет, аккуратно выводя каждую букву… Когда-то ровный почерк, почти как у девочки, немного испортился, но это… Возможность снова писать — это ведь тоже огромная победа.
А потом протягивает Даше.
Оба видят, что она берет лист дрожащими пальцами. Даша ненавидит за это и себя, и пальцы.
Стас же только убеждается, что прав…
«Я просто порезался.».
— Я знаю, — Даша отвечает честно, возвращает ему лист, он снова пишет.
«От порезов не умирают.».
— Я знаю, просто… — Даша и сама толком не знала, что должно последовать за этим «просто», поэтому не сопротивлялась, когда Стас и во второй раз забрал лист, снова взялся писать.
«Я восстанавливаюсь, а не медленно умираю, Даша.».
Стас снова протягивает, Даша снова читает. Раз, второй, третий… Опять закусывает губу, смотрит поверх листа в его глаза, аккуратно кладет записку на стол, а потом опускается на корточки рядом со стулом, кладет дрожащие руки на мужские колени, сверху тяжелую голову.
— Это сильнее меня. Я просто боюсь… Постоянно боюсь за тебя.
Выпалила, зажмурилась, боялась снова посмотреть на него. Он же кладет руку на ее голову. Проводит по влажным волосам раз, второй, третий, четвертый… Берется за плечи, как бы прося подняться.
