Процесс оказался довольно трудозатратным, но свою миссию исполнил — если в первые полчаса работы Даша сбивалась на мысли о том, что произошло утром, ежеминутно, то по прошествии двух часов — куда реже. Конечно, сердце каждый раз замирало, мозг делал паузу, загораясь сомнением — а может приснилось просто? И только потом бил осознанием — нет, не приснилось. К сожалению, не приснилось.
Стас писал ей несколько раз, спрашивал, как дела.
Даша отвечала лаконично, но старалась, чтобы ее ответы не выглядели слишком упаднически.
«Все хорошо, но у тебя мало места для моих вещей)», «Все хорошо, но я съела твое мороженое», «Все хорошо, но я соскучилась». Стаса должны были порадовать каждое из этих «но», во всяком случае, Даша на это надеялась.
А после того, как вещи были распакованы, села в гостиной, попыталась собраться, решить, как ей во всей сложившейся ситуации себя вести, что предложить и к чему она реально готова. Уже без этих амбициозных «обещала — значит, отвоюю». Пустых, как оказалось.
Потому что… Сдулась на первой же преграде. Сейчас ей было откровенно страшно. Даже просто высунуть нос из его квартиры. Но вечно ведь сидеть тут — не выход. Значит, нужно что-то сделать. И не только с Диной, но и с собой.
Проблема всех кроликов, рьяно бросающихся в бой с удавами, в том, что они искренне верят в свои переоцененные силы. Чтобы дойти до этой истины Даше пришлось хорошенько трухануть. Но и подстраиваться под удава она не собиралась.
Стас сказал, что будет использовать доступные механизмы, позволяющие оградить их от Дины.
Если попросит — Даша даст любые показания. Да и вообще… Исполнит любую его просьбу или требование. Кроме одной — самого не бросит. Ни за какие коврижки. Если надо будет — станет заточенной в башне принцессой. Придется — пойдет заниматься боксом. Обзаведется перцовым баллончиком, положит в машину биту. Станет сильной — морально и физически, чтобы ничего не бояться. Чтобы, при встрече, все так же смело смотреть Дине в глаза и повторять, что Стаса она не получит.
Волошин «подавал признаки жизни» часов до шести, а потом пропал из сети.
Даша отправила крайнее сообщение в половину седьмого, спросила, когда ждать, но он даже не прочел.
Сначала это заставило разволноваться, в голову толпой хлынули всевозможные ужасные мысли, пришлось дать себе добротный мысленный подзатыльник, чтобы запретить заниматься самонакручиванием.
Ведь кроме самых ужасных существовал еще миллион и одна вероятность.
