Потому что как бы ни храбрилась, как бы ни скрывала боль под злостью, ей-то в первую очередь больно было из-за того, что брату дороже правота, чем ее чувства.
— Ну началоооось… — Артём довольно быстро оказался совсем рядом. Обнять всхлипнувшую могли отец или мать, но они отошли, позволяя сделать это хмурому старшему. Еще полчаса тому назад устроившему им самый настоящий скандал о том, что он не станет участвовать в фарсе, который устраивают эти двое…
И пусть отчасти старшие Красновские были с ним согласны, но… Им было слишком сложно просыпаться каждое утро с мыслью, что дети не разговаривают.
И слишком ясно было, насколько Артёмов протест глуп, а Дашкина обида велика. Поэтому они и провернули свою аферу, а теперь отошли на кухню, затаившись, позволяя разобраться наедине.
Глава 27
— Ты не имел права говорить Стасу то, что наговорил…
Из Даши вышла не слезинка и даже не две. Оказалось, что обида куда глубже, чем она сама себя убеждала. Сначала недоговоренность выплескивалась слезами, а уже потом словами.
Родители шуршали на кухне, делая вид, что им необходимо нарезать хлеб непременно в четыре руки, Артём с Дашей же были оставлены уже в гостиной — с ромашковым чаем, конфетами и тихо шумевшим телевизором, который создавал видимость приватности беседы.
— Я не отказываюсь от своих слов, Даш. Он должен был сначала закончить с Диной, а уж потом… Если вы считаете, что из этого что-то выйдет… Пробовать с тобой.
— Он просил меня об этом. Но это я…
— Дашка… Не пытайся даже…
— Я не пытаюсь. Я правду говорю.
Ты ведь знаешь, как ему сложно. А из-за тебя еще сложней теперь…
Артём глянул на сестру серьезно, явно хотел что-то сказать, но сдержался. Даша поняла — в нем живет такая же обида, как в ней. Но только относится она к Стасу. И он еще не готов ее окончательно отпустить.
— Он взрослый мальчик. Справится.
— Если бы ты всегда об этом помнил, Тём… Было бы прекрасно. Мы взрослые.
— Мне просто обидно за тебя, дурочка. И страшно. Я не вмешивался бы, если не понимал, что ты идешь не по той дорожке…"
"— Не по той, по которой тебе хотелось бы.
Понимаешь, в чем проблема? Ты выдаешь свое желание за истину. Да и… Будем честными. Ты печешься о своем комфорте. Тебе самому было бы комфортней, чтобы я не лезла в эти отношения. Осталась в тех — хороших, правильных, всем понятных. Ты радовался бы свадьбе, тост сказал бы, убеждал бы себя потом, что мы с Богданом отличная пара… А на то, что у меня на душе пусто, закрывал бы глаза…
Артём опустил взгляд, хмыкнул.
