Как только он закончил, повернулся лицом ко мне.
– Рад тебя видеть. К помолвке все готово. Не знаю, где ты шлялся, но мама все организационные вопросы взяла на себя.
Я крепко сжал челюсти. Мне до жути хотелось отменить помолвку, она стояла мне как кость в горле, но нельзя. По крайней мере, пока.
– Я не про помолвку хотел поговорить.
– А надо бы про нее. Послезавтра в восемь утра ты уже должен быть здесь.
– Я буду, пап, – раздраженно ответил я, а потом осекся. – Прости.
– Дерзость для свиты своей попридержи, – строго сказал он.
– А с родителями общайся, проявляя должное почтение.
– Прости, перегнул. У меня проблемы и нужна твоя помощь.
Папа откинулся на спинку кресла, поставил локти на подлокотники, сложив пальцы «домиком», и приготовившись слушать.
– Что случилось?
– Девочку мою обидели. Мы с пацанами слегка пресанули обидчика. А он оказался прокурорским.
– Кого обидели? – нахмурившись, спросил он.
– Да неважно кого, пап. Главное – последствия.
– В свете предстоящей помолвки еще как важно, Эмиль.
Слушаю рассказ от начала и до конца. И начни с девочки."
"Отцу мой рассказ не понравился с самых первых слов: «У меня есть девушка, Полина». Он хмурился, и я отчетливо мог почувствовать, как надо мной нависает грозовая туча. С моим отцом шутки плохи. Если он еще шесть лет назад сказал мне, что я женюсь на Сабире, то я мог быть уверен, что так и произойдет. В моем мире было не принято идти против воли родителей. Да что там, даже спор – это уже проявление неуважения к ним. У тебя может быть свое мнение, ты можешь его отстаивать, приводить разумные доводы, но спорить – нет.
Ты мог попытаться переубедить родителей, но если твои аргументы оказались для них неубедительными – окончательное решение оставалось за ними. Так воспитывалась вся наша семья, включая моих родителей, бабушек и дедушек, братьев и сестер. У всех нас в голове просто не мог уложиться сам факт противостояния своей семье в угоду собственным желаниям. Поэтому я заранее знал, за Полину буду осужден и казнен насильной помолвкой, а потом и женитьбой.
Поэтому держал девочку на расстоянии, просто наслаждаясь ее обществом, и собирался по-сучьи воспользоваться ее телом до того, как будет заключен наш брак с Сабирой. Ну не привык я отказывать себе в удовольствиях. Только в последнее время мне все чаще приходилось напоминать себе, что Полина – это только удовольствие, ничего больше. И, пока я это делал, она все глубже просачивалась внутрь меня, заполняя собой каждую пору.