Отвези меня в мой дом.
– Хочешь, чтобы мама увидела тебя в таком состоянии?
– Ее нет дома, она к сестре уехала.
– Ты же говорила, что у тебя нет братьев и сестер.
– Двоюродная. Какая тебе вообще разница?
– Большая, – спокойно ответил он и, с легкостью подхватив на руки, понес на выход. – Мазь держи, уронишь.
Я крепче прижала к себе тюбик. Наверное, в чем-то Эмиль был прав. Сейчас мне было тяжело делать все самостоятельно. Но лучше бы я попросила Таську поухаживать за мной, чем изо дня в день видеть его ненавистную рожу.
Меня одолевало неприятное чувство, когда благодарность за заботу смешивалась с ненавистью, вызванной его подлым поступком. Чертов Эмиль, близкое знакомство с которым перевернуло мою жизнь. Я все никак не могла понять, что нашла в нем тогда, три года назад? Меня же всегда бесили такие парни: самоуверенные, которые никак не могли сложить себе цену. И Тарханов вполне мог быть их вождем.
Эмиль усадил меня в машину и сам занял водительское место. Как только машина тронулась, я повернулась к нему лицом.
– Что это за машина?
– Тебе марку или модель?
– Чья она?
– Моя.
– А сколько их у тебя?
Эмиль бросил на меня быстрый взгляд.
– Три. А что?
Я снова повернулась лицом к дороге и прикрыла глаза.
– Ничего. Эмиль, почему Тася с Мишей не вызвали полицию?
– А ты у подруги разве не спросила?
– Спросила.
– И что она ответила?
– Что Миша запретил звонить в полицию и скорую. Но почему?
Я услышала тяжелый вздох и снова посмотрела на Тарханова. Невольно залюбовалась его мужественным профилем, скосила взгляд на увитые тугими венами руки, крепко сжимающие руль.
– Я сам с ним разберусь.
– С кем? С Мишей?
– При чем тут Миша? Я про этого мудака, который тебя обидел.
– В смысле – разберешься? Эмиль, не бери грех на душу. Сдай его полиции. Где он вообще?
– Чего ты так завелась?! – рявкнул он. – В надежном месте.
– Эмиль, пожалуйста, не делай с ним ничего. Просто позвони в полицию и сдай.
Тарханов крепко сжал челюсти. В свете, падающем с уличных фонарей, его лицо выглядело зловещим.
Он был зол и не скрывал этого.
– Обо мне переживаешь? – усмехнулся он.
– Не хочу стать причиной твоего заключения.
– Не волнуйся, Кукла, ничего со мной не будет.
– Я не Кукла.
– Еще какая. Такая знаешь, какая была в детстве у наших мам. Ты ее на спину опрокидываешь, и она начинает стонать.
Внутри меня все сжалось в тугой клубок. Одной шутливой фразой Эмиль воскресил мою ненависть к нему. Напомнил, с чего все началось, и что все еще приносило мне боль.