И, пожалуй, это правда, потому что, если бы мои снимки разослал кто-то другой, я бы уже построила и воплотила в жизнь коварный план мести. А тут мне хотелось просто забиться в дальний угол и рыдать, оплакивая свои неоправданные надежды.
Эмиль подался вперед, а я резко отвернулась, и его губы скользнули по моей щеке. В этот самый момент желание плакать начало трансформироваться в ярость. В ту ночь он точно так же начал со щеки, медленно продвинулся к шее, а потом накрыл мои губы своими, и мой мир поплыл. Взорвался и перевернулся с ног на голову.
Тогда я, наивная, думала, что моя мечта стала реальностью. А по факту получила один из худших кошмаров.
– Прости меня, Поль, – прошептал Эмиль мне на ухо, заставляя волоски на затылке встать дыбом и зашевелиться. – Я повел себя как идиот. Не должен был…
Из меня вырвался негромкий, короткий истерический смешок. Ну дура же!
– Я до последнего надеялась, что ты скажешь, это не ты сделал те снимки."
"– Я, – сдавленным голосом ответил он, и внутри меня как будто прокатилась огромная ледяная волна.
Она словно сорвалась откуда-то в районе сердца и резко обрушилась вниз, стекая по ногам. А я ведь и правда надеялась, что ошиблась в своих подозрениях. – Когда ты уехала, я хотел позвонить тебе, разблокировал телефон, а потом надо было помочь загрузить в машину пьяного Арсена. Я положил телефон на полку в кухне и пошел помогать Тимуру. – Я молча слушала, дергая ногой от нетерпения. Меня все сильнее засасывало в область влияния Эмиля. Его запах, голос и практически невесомые прикосновения к волосам.
А еще эти пальцы, которые легонько гладили мою опущенную руку… Слишком много всего, чтобы удержаться. Но ненависть, которая так быстро и пышно расцветала в моей душе, заменяя собой светлое чувство, пожалуй, была мощнее желания. – Я не заблокировал телефон, и это стало моей ошибкой.
– Так кто отправил снимки?
– Не знаю. Но выясняю.
Я повернула голову и снова посмотрела в эти орехового цвета омуты, которые у обычных людей зовутся глазами.
– Кому ты показывал снимки? – резко спросила я, Эмиль моргнул.
– Ты ведь показывал их кому-то. Я знаю это, не держи меня за дуру. Кому, Эмиль?
– Пацанам.
Я сцепила зубы, чтобы не раскиснуть прямо перед ним. Это вообще нормально? Выйти из спальни, где ты был с девушкой, и показать друзьям, как она выглядит без одежды? Я крепко зажмурилась, а потом снова вперилась взглядом в лицо Эмиля.
– Каким пацанам?
– Своим.
– Своим пацанам, – повторила я. Голос звучал глухо.