Вновь посмотрела телефон, появилось одно деление, а заряд близился к концу. Не стоило так часто проверять связь. Я знала только одного человека, которому сейчас могла позвонить, и очень надеялась на то, что, как бы безразлична я ему ни была, он мне поможет.
Клим взял трубку сразу.
– Алёна?
Я молчала, чувствуя, как к горлу подступают слёзы, не зная, что сказать, как попросить о помощи.
– Клим, – едва сама слышала свой сдавленный голос.
– Алёна, что случилось, где ты?
– Не знаю, – смотрю на дорогу, прислонившись к дереву, не понимая даже, как объяснить, где нахожусь.
На том конце мат, кажется, Клим начинает что-то понимать.
– Хорошо, скажи, как тебя найти, – его голос звучит предельно спокойно, и я сама начинаю успокаиваться. Объясняю локацию нашего лагеря, но поясняю, что заблудилась в лесу и сейчас стою у дороги.
– Я понял, буду на красной машине. Жди меня.
После короткого разговора стало спокойнее. Не сомневалась, что он найдёт. Сама грустно усмехнулась собственным мыслям о том, что если Клим захочет, то достанет меня из-под земли.
Я увидела его яркую машину удивительно быстро. Сначала он пронёсся мимо, я выбежала ближе к дороге, махая руками, испугавшись, что он не вернётся назад, но он каким-то чудом меня заметил. Развернулся, и уже спустя секунды автомобиль притормозил рядом.
Клим вышел из машины и резко остановился, увидев моё лицо. Я раньше никогда не видела, чтобы загорелый человек в одно мгновение вдруг становится белым как полотно.
Мне стало дико стыдно за всё случившееся и за то, как я сейчас выглядела. Хотя ничего не успело произойти, я всё равно чувствовала себя грязной и осквернённой, будто это я была виновата во всём, а не Кирилл. Какими своими действиями я могла заставить его так себя со мной вести?
Когда его оцепенение прошло, он приблизился ко мне, и я заметила, как дрожит его рука, осторожно касаясь моей разбитой губы, как тихо звучит голос.
– Кто это сделал?
– Можно я сегодня переночую у тебя? – игнорирую вопрос, думая о том, как мне будет страшно остаться в пустом доме без бабушки.
– Что случилось, Алёна? – с нажимом проговорил он.
Я опустила глаза, не в силах что-либо сказать, от воспоминаний вновь хотелось плакать, горло будто сжимали тиски.
– Меня пытались изнасиловать, – кое-как произнесла я, и слёзы покатились по щекам, уже не могла остановиться, весь ужас случившегося будто сейчас разом на меня обрушился.
