Стоит ли говорить, что после этого я обходила их стороной и казалась совсем нелюдимой?"
"Но мне и не нужны были тут друзья, мои желания сейчас были направлены в другую сторону. Я не развлекалась, не ходила в ночные клубы, не встречалась с парнями. Мне всё это было не интересно, пресно и скучно. Поэтому я никогда не понимала метаний девочек-гимнасток, которые хотели покинуть тренировочную базу и пойти веселиться. Для меня это было не просто недопустимо, а немыслимо!
В детстве я всегда была плаксой, довести меня до слёз буквально ничего не стоило.
Я плакала от бессилия, когда что-то не удавалось, либо я падала, сильно ударяясь, плакала, когда другие ребята, заметив, что у меня никого нет кроме сестры и бабушки, называли меня сироткой или спрашивали, куда делись мои родители, а у меня от одних воспоминаний о них наворачивались слёзы и я начинала захлёбываться рыданиями. Такое мое поведение не ускользнуло от тренера, она всегда кричала на девочек, стоило им показать слабину. С возрастом я поняла, что меня она сильно жалела и выделяла среди других не только из-за моих природных данных, но и потому что понимала, что, если создатель где-то и дал мне больше, чем другим, плату за это выставил слишком высокую, забрав так рано маму.
Девочки её ревновали ко мне, не понимая, что она пытается хотя бы каким-то образом компенсировать мне отсутствие родителей, при том, что именно тренер проводила со мной больше всего времени.
В один из тех дней, когда у меня всё валилось из рук, а элементы не получались, что вызывало во мне слёзы обиды, причём на саму себя, тренер, строго посмотрев на меня, попросила пройти с ней в тренерскую:
– Алёна, сядь.
Я села, испугавшись, не понимая до конца, что происходит.
– Ты одна из лучших моих учениц, но ты не умеешь себя контролировать. А дисциплина и самообладание – это то, без чего ты будешь хорошей гимнасткой, но великой не станешь никогда. Научись себя сдерживать, не нужно показывать другим свою слабость.
Эти слова так глубоко засели в моём сознании, что с того дня я если и плакала, то дома в подушку.
Мне было мало сделать просто хорошо, я всё доводила до грани. Не только не показывала свои слёзы, окружающие даже эмоций моих не могли считать. По крайней мере, когда я этого не хотела. Выступая на соревнованиях, я заходила на спортивную арену, надевая на лицо маску, не позволяя увидеть свою радость или печаль. Просто-таки иллюстрация к зарисовке о суровых русских.
