Но, должно быть, в этот раз мне крупно повезло, потому что кроме её любопытных взглядов ко мне ничего не прилетало.
Наутро после того, как лишилась девственности, пыталась найти, что же могло во мне измениться, но ничего кроме блеска в глазах я не обнаружила. А по прошествии времени пришла к окончательному выводу, что начавшаяся сексуальная жизнь никак не выдавала себя. У меня не выросла грудь размера «С» и окружность попы не стала граничить с окружностью Земли, как бы этим ни пугали. В общем, несмотря на то, что с начала пубертатного периода тренеры настаивали на половом воздержании, грозя негативным выбросом гормонов, как попкорн меня не разбомбило.
Как ни странно, но прав был именно Клим. Секс с ним расслаблял моё тело и мозг, очищая от лишних мыслей и отголосков спортивной усталости.
Мы отдыхали после близости в том же номере гостиницы, но почему-то на толстом восточном ковре вместо кровати, даже не помня, как там оказались. Я, лёжа на нём, соединяла указательным пальцем маленькие родинки на его груди и торсе, пока он ленивым, сытым взглядом следил за моими движениями.
– Ты знаешь, что ты мой космос? – спрашиваю его, разглядев очередное созвездие.
– Неужели? – произносит он с сомнением.
– Угу, – прикусываю губу, веселясь, – смотри, это «ковш» Большой Медведицы.
Поднимаюсь, оседлав его, чтобы продемонстрировать найденное сочетание, уходящее к низу его живота, и целую каждую родинку на нём.
Рядом с ним я была переполнена счастьем, оно горячим тёплым светом наполняло меня, пробиваясь свечением под кожей и бликами в глазах.
Счастьем, которое казалось таким хрупким, что стоило дунуть на него, как оно разлетится подобно одуванчикам на ветру.
Я не знала, что будет с нами дальше, он не говорил, вернётся ли в город Н., и у меня всё также было катастрофически мало времени на личную жизнь. В день вылета из Парижа я порывалась задать ему вопрос о том, как мы дальше будем видеться и будем ли вообще, но мне вдруг стало страшно, что он захочет убить меня словом, ответив, что он пресытился и всё закончится здесь.
После того как покинула его спальню, в тот день мы больше не виделись. Перелёт до Москвы, где Данилевский остался по своим делам, а мне предстояла дорога на поезде. Всё ждала, когда появится Самгин, как в тот раз на вокзале, когда я сбежала от него. И тревожно было с каждой минутой, приближавшей меня к отправлению поезда. Он не пришёл. Я вдруг пришла к выводу, что это всё, конец, что всё начавшееся во Франции там и закончилось.
