"
"К нам подошла другая женщина, которая минуту назад бросала в меня обвинения, и теперь как коршун нападала на врача.
– Господи, ну скажите, что делать, вы же понимаете, что она мастер спорта международного класса, она в сборной России. Неужели Вы ничем не можете помочь!?
Врач покачал головой, умывая руки.
– Где могут провести нужную операцию? – вклинился я в диалог, наконец начиная хоть что-то понимать.
Организовав вертолёт, который должен был через пару часов забрать девочку в одну из лучших клиник Москвы, я немного успокоил свою совесть.
Я подошёл к палате, дверь которой была приоткрыта, и посмотрел на девушку, что лежала, безжизненно уставившись в потолок, обложенная льдом нога покоилась на подушках. От её пустого взгляда мне стало не по себе, будто её тут и не было, и меня и людей вокруг тоже. Она ничего не замечала и ни с кем не говорила. Я видел, что она слабо реагирует только на бабушку. Когда же к ней в палату вошла та суровая женщина, как мне потом стало известно, её тренер, девушка и вовсе отвернулась, при этом не произнеся ни слова.
Выходя из её палаты, женщина вновь полоснула меня холодным взглядом и удалилась. Видимо, мой поступок её не впечатлил.
Мне хотелось подойти к девчоночке, попросить прощения, но я не смел. Попытался расспросить хирурга о том, что будет, если операция пройдёт успешно. Врач замялся, но ответил, что даже при наилучшем исходе нельзя гарантировать, что функциональность вернётся полностью.
На спортивной карьере, вероятнее всего, придётся поставить крест.
Девочка не говорила с врачами, не слушала тренера, видимо, из-за того, что боялась услышать от них этот приговор. Муки совести вернулись ко мне в десятикратном размере. Я мерил шагами больницу, не находя себе места, в ожидании вертолёта. Когда мне сообщили, что он готов принять пациентку, санитары переложили девочку на каталку и я, наконец, удостоился её единственного взгляда. Никогда в жизни на меня так не смотрели.
Голубые глаза хотя и были сейчас ясными, не затуманенными больюпосле нескольких уколов анестетиков, но в то же время тёмными, как пропасти, через которые можно заглянуть в самую бездну, и то, как на меня смотрела её тренер или родственница, было ничем, под испепеляющим прямым взглядом спортсменки, сулившим мне вечные муки ада после долгой и мучительной смерти.
Что ж, заслужил, и пообещал себе добиться её прощения во что бы то ни стало.
