Но я проделал немало работы, чтобы пустить эту сволочь по миру, и в отличие от Исаева, никогда не прятался.
— То есть изначально он все организовал...
Два года я считала, что это были обычные разборки между следствием и Климом — расплата за старые долги. Была убеждена, что спасла своего мужчину от долгого тюремного срока. Пошла на липовое предательство, позволила ему верить, что я обычная шлюха... На самом деле в этом не было никакой необходимости.
Нужно было лишь подождать, пока Исаев выполнит свой заказ до конца.
— Да, он спровоцировал Пекарского. А когда я оказался под следствием, заставил поднять старые дела на меня. После того как я согласился, он отозвал своих прикормленных ищеек.
— Все ради твоего согласия.
Хочется плакать, но глаза, как назло, сухие. Во мне словно не осталось влаги. Усохла.
— Ради моего согласия они чуть не убили Алису и обещали убить тебя. — Клим прижимает меня к себе. — Я бы ни за что не уехал. Даже после фото и видео... Только в тот момент я не мог на равных тягаться с «китайцем».
Не было... рычагов.
Глава 42"
"Глава 42
Из кровати мы встаем буквально за пять минут до пробуждения Ники. Пока я готовлю кофе, Клим быстро принимает душ, а затем мы вместе идем в детскую.
Дочка радуется отцу, как может радоваться только ребенок. Сама устраивается у него на коленях, целует в щеки. На своем детском пересказывает последний сон.
Не вмешиваясь, я наблюдаю за их общением из коридора. Так забавно. Герман готов был в лепешку разбиться, чтобы Ника начала доверять, но она никогда не улыбалась ему так радостно, как сейчас Климу, не просилась на руки и уж тем более не пересказывала сны.
Моя замечательная девочка словно знала, что папа вернется в ее жизнь, и берегла для него все самые теплые эмоции.
От этой мысли губы расползаются в улыбку, и я невольно кошусь в сторону зеркала. «Она берегла себя точь-в-точь, как и ты», — подсказывает внутренний голос. С ним дико хочется поспорить. Я столько времени училась жить без Клима, так усердно старалась поверить в свою способность быть счастливой вдали от этого сумасшедшего.
Однако все попытки спора вязнут в воспоминаниях о сегодняшней целомудренной близости.
Мы словно подтверждение глупой теории о половинках. Каждый живет своей жизнью, когда находимся порознь. И мгновенно становимся одним целым, стоит одному из нас оказаться на орбите другого.
Думаю об этом все время, пока Клим разговаривает с дочкой, и за обедом... семейным, на троих.
