От осознания становится страшно. И в прошлом пугала реакция Клима — не с его темпераментом сдерживаться и сочувствовать. Он скорее создан, чтобы разрушать и уничтожать. А сейчас, спустя много месяцев, страх превращается в нечто совершенно другое.
Я словно стою в грязном белье посреди площади. Вроде бы и не виновата, не просила себя насиловать. Как могла, упрашивала Пекарского остановиться. И все равно... задыхаюсь от стыда.
— Николай отдал мне медицинское заключение. Не то, которое ты передала адвокату. Настоящее.
— Клим достает из внутреннего кармана пиджака какие-то сложенные вчетверо бумаги и кладет их рядом с собой.
— Я не знала, что он раздобыл себе экземпляр.
Столько времени прошло, а из этого заключения не забылось ни строчки. Мой приговор. Дополнительное доказательство того, что все не приснилось. Написанная сухим казенным языком страховка от любой попытки забыться.
— А еще Николай подсказал, в какой колонии содержится сейчас этот урод. Оказалось, твой бывший охранник следил за всеми его перемещениями.
К моему удивлению, голос Клима звучит спокойно, в нем не слышно никакой злости. Это очень странно. Не похоже на Хаванского.
— Прошу... Не нужно туда ехать. Это ничего не изменит.
Стоять ровно становится тяжело. От новостей кружится голова, а ноги совсем не держат.
— Поздно, Диана.
Будто почувствовав, что со мной происходит, Клим тянет к себе. Сажает на колени и заставляет прижать голову к его груди.
— Только не говори, что ты уже... — Закрываю рот рукой.
— Два часа назад.
Его адвокату понадобилось срочно встретиться со своим клиентом. Я сопровождал.
— Адвок-кату? — От нервов начинается икота.
Я прекрасно понимаю, что за этим скрывается. Есть люди, которые постоянно ищут причины, чтобы не делать что-то важное. А есть те, кто не принимает слова «невозможно».
— Можно было пойти с прокурором, но тот был слишком занят. Я решил не ждать.
Ощущаю, как горячая рука гладит по спине.
— Тебе не стоило.
— Я должен был его увидеть. Посмотреть в глаза этой сволочи.
И решить...
Клим не говорит, что же он хотел решить. А спросить — у меня не хватает смелости.
— Все равно уже нельзя ничего изменить.
Я разрываюсь между желанием прижаться к нему еще сильнее и потребностью сбежать.
— Девочка моя... Если бы я только догадывался тогда... Если бы мог хотя бы заподозрить... — Клим наклоняется ко мне. — Каждый должен отвечать за свои дела. И я, и он.
Зажмурившись, жду поцелуя. Сама до конца не понимаю, хочу этого или нет.
