Поцелуи превратились в пытку — ко мне будто снова прижимались влажные губы Пекарского.
Упругий горб под ширинкой воскресил в памяти те моменты, когда я лежала на столе перед своим акционером, умоляла его остановиться и отсчитывала минуты насильного, распирающего проникновения.
Сказочный вечер за одно мгновение превратился в оживший кошмар. Не спасли никакие свечи, никакие цветы и холодное шампанское в хрустальных бокалах.
Попробуй Герман дотронуться до меня между ног, как это делал сегодня Клим, и я бы, наверное, сбежала.
Это был бы конец любым отношениям, окончательная точка в робких попытках почувствовать себя женщиной."
"Несмотря на все старания и внимательность, с Германом не получилось и десятой доли того, до чего мы за несколько секунд дошли с Климом.
Ирония, мать ее, судьбы. Впору начать верить в глупые байки о том, что первый мужчина прописывается не только в сердце женщины, но и в коде ее ДНК. Становится мастер-ключом от всех трудностей.
— У вас какой-то странный смех сегодня, — уложив Нику спать, замечает Катя.
— Он похож на нервный.
— День был трудный. Работа, а потом еще здесь... авария. — Я старательно отвожу взгляд от барной стойки.
— Я так и подумала, — с серьезным видом кивает няня. — Иногда бывают такие дни.
— А что? — Не хочу играть ни в какие игры.
— Да ничего... — Катя опускает голову.
— Рассказывай.
— Собственно, нечего, — пожимает она плечами и все же расцветает улыбкой. — Этот дом... он такой новый, свежий.
Здесь все такое сверкающее и блестящее. Никогда не жила в помещениях, где до меня никого не было. Где никаких чужих вещей, никаких безделушек от прежних хозяев. — Катя кусает губы, еле сдерживая смех. — Даже следов от ягодиц на глянцевой столешнице.
— Что?.. — закашливаюсь.
— Вы это... не волнуйтесь. Сантехники ничего не заметили. Я успела отполировать все до блеска.
— Катя... — Не нахожу, что сказать.
Весь вечер я ругаю себя за слабость, которую позволила с Климом, гоню из головы картинки, как порочно и сладко это было.
А теперь оказывается, у моей маленькой тайны появился свидетель.
— Этот папа Ники... — Глянув на часы, Катя встает с дивана. — Не подумайте, что я вмешиваюсь, но... Знаете, мне нравится, как он на вас действует. Ни разу не видела, чтобы у вас глаза горели так ярко. А отпечаток... ваш друг Герман, конечно, красивый мужчина, только он слишком скучный, чтобы заставить женщину оставлять такие следы.
