На меня сыплются точно такие же удары, как только что делал я сам.
Этот гондон — мое зеркало. Немного мутное из-за ярости, но не менее опасное.
Очередной прокол службы безопасности. Слишком хорошая подготовка для занудного счетовода, который целыми днями стучит по клавиатуре и не поднимает ничего тяжелее мышки.
— В отличие от тебя, сбежавшего за границу при первой опасности, я был с ней рядом и помогал всем, чем мог!
После хука справа Боровский делает шаг назад и демонстративно поправляет рубашку."
"— Ты ни хрена не знаешь! Ни обо мне, ни о том, почему я уехал.
Если бы было возможно, я бы и на день Диану не оставил. Особенно с таким уродом, как ты!
Нужно заканчивать с этой болтовней. Делать из мудака отбивную и вызывать Валеру.
— Даже после того, как она тебе изменила? Ты ведь из-за этого сбежал в Китай? — Боровский будто провоцирует. Специально подливает масла в огонь.
— Плевать. Не твое дело.
— Может, напомнить, как это было?
Готовые снова сцепиться, мы медленно кружим по комнате. Переступаем с ноги на ногу.
Мягко, шаг за шагом.
— На том свете будешь напоминать! — Я позволяю ему сделать первый выпад и, присев, бью в левый бок. — На этом у тебя больше ничего не будет.
— Сука... — шипит Боровский, сгибаясь пополам.
— Показать тебе, как в нашей подворотне разбираются с теми, кто насилует женщин?
Ударом сверху заставляю его свалиться на пол.
— Насилуют? — Шипение переходит в рык. — Это ты имеешь в виду, что я два года заботился о Диане, утирал слезы, заставлял ее вернуться к нормальной жизни, помогал растить ребенка и решал проблемы на работе?
— Хочешь сказать, что ты весь в белом, а с ней это само случилось?
— С насилием ты не по адресу.
— Боровский сплевывает кровью. — Я бы и сам все отдал, чтобы узнать, какая сволочь это сделала.
— Конечно...
Нужно добить, но не хочу. У меня нет ни одного основания верить этому подонку. Слишком долго он обхаживал мою женщину, слишком сладко целовал ее на тех фото. Однако внутри все будто выгорело. Пепелище без ориентиров и виновных.
— Когда? — Расправляю рукава рубашки. — Когда она изменилась?
— У меня тот же вопрос.
Не пытаясь подняться, Боровский со стоном откидывается на спину.
— Хочешь сказать, что это было до клуба? — цежу я.
— Там... — Гад делает паузу. На миг прикрывает глаза.
Похоже, не мне одному трудно вспоминать некоторые моменты из прошлого.
— Там Диана уже была другой, — завершает он холодно, словно мы говорим не о женщине, а о финансовом отчете за квартал.
