В надежде раскопать сведения о брате, прошерстил все ментовские базы. А спустя несколько лет увидел свою «бабочку».
В загсе.
Охрененно красивую в белом платье.
Под руку с моим лучшим другом.
И беременную.
Это было как ДТП. Я словно врезался в стену на полной скорости. Всю свадьбу ел невесту глазами, шизел от того, какой взрослой стала Диана, какой роскошной и женственной. Чуть ручку не сломал, когда расписывался в документах о браке. Чуть не отправил в нокаут молодого мужа из-за гребаного первого поцелуя.
Еле продержался до конца дурацкой церемонии.
И весь следующий месяц спускал пар. Вначале в спаррингах с Ярославом, потом — в койке с бабами.
В перерывах между делами я трахал все, что движется. Не тратился на разговоры и ухаживания. Чужими стонами, влажными ртами и густым запахом секса стирал из памяти образ беременной красавицы в белом платье.
Ума не приложу, как не сдох тогда от этих марафонов. Не представляю, как сдержался и не вломился в дом лучшего друга.
Трудно было. Я словно потерял что-то, что всегда было только моим.
Просрал, так и не заметив.
На то, чтобы вытянуть себя из болота, понадобился еще месяц. Боясь наломать дров, я прекратил все контакты с Шаталовым. Скинул общий бизнес на помощников, отвечал «Нет» на предложения заглянуть в гости и забил болт на праздники и дни рождения общих знакомых.
Вдобавок к лекарству под названием «Секс» добавил еще одно, бронебойное, — «Работа». Забыв об отдыхе, я вкалывал как бессмертный пони. Брался за такие схемы, о которых конкуренты боялись даже заикаться.
Выживал, как получалось, пока однажды утром не получил СМС от Шаталова: «У Дианы выкидыш. Я слишком далеко. Не успею».
В тот день дорога в пять километров показалась адом. Я летел в торговый центр, не замечая светофоров и пешеходных переходов. Внутри все тряслось от тревоги, что с Дианой что-нибудь случится.
Думал, после всего того дерьма, которое повидал за свои тридцать, уже ничего не сможет меня испугать, а нашел ее... на полу, в крови, — и чуть не лег там же, рядышком, бездыханной тушей.
Сдержался на морально-волевых. Никому не позволил прикасаться к Диане. Сам понес в машину, сам, выжимая из мотора всю мощность, привез в больницу.
Еще четыре километра ада, тихого шепота: «Я боюсь», таких же тихих клятв: «Все будет в порядке».
За ними — три часа ожидания.
Наркоз, чистка, слезы.
Глухое отчаяние.
Кулаки, сбитые в кровь о больничные стены.
Любящий муж, прилетевший ближайшим рейсом к несчастной жене.
