— Целую в нос эту мудрую женщину и, пока нас никто не видит, накрываю губами ее губы.
Целуемся как подростки. В любой момент в гостиную могут нагрянуть няня или дочь, поэтому спешим. Сталкиваемся зубами, улыбаемся своей жадности. Тихо стонем, сплетаясь языками. И вязнем друг в друге, как в топком болоте.
После этого поцелуя не хочется ни говорить, ни двигаться. Под зорким контролем Джека я прижимаю Диану к себе и пытаюсь понять, как жил целых два года без этих объятий.
— Тоже думаешь, как смог жить один? — Она трется щекой о мою грудь.
— Прикидываю, сколько бы еще протянул, прежде чем забить на все и рвануть к тебе.
— Надеюсь, это был последний раз.
— Обещаю. — Нехотя убираю руки со спины Дианы и отпускаю ее.
— По поводу сегодняшнего... — Ее взгляд мгновенно становится серьезным. — Мне страшно. Расскажи, чего нам еще ждать? Как долго?
— По моим расчетам, не больше двух недель. А что касается остального...
Я отвожу Диану в столовую, подальше от детской и других комнат. Включив на полную мощность вытяжку, продолжаю:
— Завтра моего босса ждет арест.
Если все пройдет гладко, ему выдвинут обвинения и через неделю выпустят под подписку о невыезде.
— То есть освободят? — с тревогой переспрашивает Диана.
— Да. У Бурового, — впервые за долгое время вслух произношу фамилию Китайца, — хватит связей, чтобы выйти на свободу. Такого человека в принципе нельзя посадить за решетку надолго. Только улететь он уже не сможет.
— Вы об этом позаботитесь?
— Нет. Мы позаботимся кое о чем другом.
— Не расскажешь?
Словно уже привыкла к моим тайнам, Диана опускает голову и грустно улыбается.
— Во время ареста следователь обнаружит при Буровом компроматы на двух судей и одного замминистра. Редакция, в которой работает Вика, получит доступ к этой информации и сольет ее в интернет. — Усмехаюсь. — Можно было использовать кого-то покрупнее, какое-нибудь информационное агентство, но существовала вероятность, что там дело замнут еще до публикации.
— Вы сделаете его мишенью?! С помощью Вики?
— Нет, — качаю головой.
— Я не буду подставлять ее под удар. Новостью займется главный редактор. Он знает о рисках и готов идти до конца.
— А потом... — Глаза моей женщины вспыхивают."
"— Потом я не дам за жизнь Бурового и рубля. Система очень быстро перемалывает тех, кто становится для нее опасным. А Китаец опасен. Для многих. Для целых кланов, которые давно похоронили свое прошлое и не захотят неожиданной эксгумации.
