Прокапаем витаминчики, подпитаем и тебя, и малыша. Несколько дней буквально. Хорошо?
— Да, конечно.
— И помни, ты теперь не одна. Никаких стрессов. Раздражители все устраняй.
— Обязательно. Самый главный уже устранила, — с горечью говорю я. Подруга тут же отводит глаза. Надеюсь, она ничего брату не рассказала. Чувствую, нам сейчас предстоит непростой разговор.
— Отдыхай. Лерочка, позовешь медсестру, когда лекарство прокапается?
— Да, конечно.
Светлана Викторовна выходит. Я делаю несколько тяжелых вдохов. Не хочу вспоминать, что произошло, но без этого никак.
Лера отходит к окну, скрещивает руки на груди. Задумалась. Наверное, ее сердце мечется между мной и братом. Я прекрасно ее понимаю. Но и видеть рядом Ваню не хочу. Подруга трет лицо ладонями.
— Все это какой-то сюр, — говорит она, наконец. — У меня создается впечатление, что кто-то разыграл постановку с ужасным финалом.
— Постановка, не постановка, но фото настоящее. Как и те, что я видела раньше.
— Расскажешь? — осторожно спрашивает Лера.
— Да.
Присядь."
"И я решаю рассказать Лере сначала о первой нашей встрече с Геной, когда он прямо сказал, что я стану его девушкой. Возмущения подруги не было предела. Она даже кулаки сжала от злости. Был бы рядом Гена, точно набросилась бы на него с кулаками. Потом я рассказала о сегодняшней встрече в ресторане отеля. Нашла в мессенджере те самые фотографии и показала ей. Лера снова побледнела.
— Я верю своим глазам, — наконец, говорит она, — но моя интуиция вопит, что все не так просто. Что-то тут не так.
Не пойму, почему Ваня уперся и не захотел ничего говорить?
— Обида, гордость, ревность, — просто отвечаю я. — Знаешь, в тот день, когда Ваня попал в аварию, ко мне приходил Марк, чтобы поговорить. Он мне тогда сказал, что в нашей паре Ваня будет отвечать за эмоции, я — за разум. Легко сказать. Я понимаю, что Ваню снова накрыло. Не понятно, как он узнал про мои встречи с Геной и как ему была преподнесена эта информация. Возможно, ему тоже показали фотографии. И скорее всего, на этих фото Гена держит меня за руку, как это было в ресторане.
Я-то руку выдернула, но кто ж это покажет Ване, правда? В чем моя вина? Что я стала жертвой преследования этого мужчины? Я ему пыталась объяснить, что мне он не интересен, что между нами ничего не будет. Он отступил. После первого разговора. Я не стала говорить об этом Ване, потому что он бы сорвался с Барселоны, примчался бы в столицу и полез с кулаками на Гену. Ты же прекрасно это сама понимаешь.
— Понимаю.
