Что делать со своими эмоциями? Хотелось руками грудную клетку вскрыть и выкинуть подальше сердце, которое заходилось в диком темпе только от одной мысли о Вике.
Когда ему позвонил Леднев с новостью о том, что Вику по голове ударили, по описанию тот самый мудак, которого они уже несколько месяцев поймать не могут, Рома понял одну простую и важную вещь — он влюбился. По-настоящему, сильно. Потому что ее жизнь и здоровье стало важнее собственного. Потому что ее травму он воспринял гораздо хуже своей собственной боли.
Сам готов был подставиться, только бы она цела была. И тогда он познал страх. Самый настоящий, жуткий, давящий, животный страх.
Ехал не разбирая дороги, наплевав на перегар и возможные штрафы. Злился на себя, что оставил Вику, на нее, за то, что вот так концы обрубила. И чуть не врезался в столб, когда без паники и брезгливости подумал о семье и детях. С ней. Его мир перевернулся с ног на голову и как в нем теперь жить, он пока не понимал.
Главное, что с ней все в порядке. Сопит ему в шею, доверчиво прижимаясь всем телом.
А в груди вместо боли тепло разливается. Странное, незнакомое ощущение легкости. С ним и уснул, прижимая к себе Викторию еще сильней…
Глава 23
Я смотрела в окно на быстро мелькающие деревья, нервно кусая губы и стараясь унять дрожь во всем теле. Как только мне стало лучше, а шишка на голове не давала о себе знать при каждом повороте головы, Роман принял решение ехать к родителям. Я была против- мне казалось, что наши отношения еще очень зыбкие, шиты белыми нитками, которые могут разорваться от малейшего дуновения ветерка.
Рома слушать ничего не желал, позвонил родителям, бабушке и погрузил ранним утром меня в свой автомобиль.
Нет, я не сомневалась, что родители нас примут и благословят, они у меня романтики. А если мы не пара? Если в очередной раз я ошиблась в выборе мужчины? Рома очень закрыт, никогда не говорил о своих проблемах и заботах: «Не забивай себе голову», каждый раз слышала я, когда пыталась выяснить, что его беспокоит.
Он часто курил на балконе в одиночестве, кому-то звонил или просто уходил в себя. Никаких разговоров по душам, никаких планов на будущее, только здесь и сейчас.
Порой мне казалось, что он всегда зол, но посмотрев на это с другой стороны, поняла, что именно злость всегда придавала ему сил на дальнейшую борьбу. Моей «соломинкой» в самых трудных жизненных ситуациях всегда были родители, а его — злость. Словно он всегда ждал удара, подвоха от своей жизни.
