С одной стороны, раз ревнует, значит, у него есть чувства, так? С другой — ревность к мужчине, который годится мне в отцы, — ну, такое. Этак скоро до фонарного столба дойдем, а там и до моей тени недалеко.
Нет уж, такие вопросы надо решать на подлете.
— Не поняла, — показательно скрещиваю руки на груди, — ты что, меня ревнуешь?
— Вот еще, — хмыкает Назар.
— Давай проясним этот момент на берегу, — игнорирую я его попытку соскочить с темы. — Нет никакой необходимости меня ревновать. Я не из тех, кто встречается с несколькими сразу, не изменяю сама и не прощу измену любимого.
Верность для меня не пустой звук, Назар.
Я расцепляю руки, протягиваю ладонь и кладу ее сверху на его, легонько сжимая.
Он молчит, изучает меня странным взглядом, и когда я начинаю думать, что ответа уже не дождусь, произносит:
— Для меня тоже не пустой, Алиса.
На секундочку мне кажется, что он хочет добавить что-то еще, однако вместо этого вставляет ключ в замок зажигания, заводит машину, и мы выезжаем со стоянки.
Вроде бы прояснили важный момент, но меня не покидает странное ощущение глобальной недосказанности. Решаю не игнорировать гнетущее чувство: сейчас приедем домой к Назару, и я обязательно выясню, что не так.
Глава 17
Назар
— Кто это был?
Я практически припираю Алису к двери, как только мы заходим в квартиру.
Мой голос звучит излишне резко, но оно, пожалуй, и к лучшему. Я пристальным взглядом изучаю ее лицо, чтобы не упустить ни единой детали, ни малейшего микродвижения.
Это ж надо так умудриться — провернуть свои грязные делишки прямо у меня под носом!
— Ты о чем? — поначалу Алиса строит из себя дурочку, притворяется, будто не понимает, но сразу спохватывается: — А-а-а, об Олеге Даниловиче?"
"Олег Данилович, значит.
Прямо интересно, что она сочинит? А она непременно сочинит, вон, отводит взгляд, ставит сумку на полку. Хочет выиграть время? Хотя о чем это я, пока ехали домой, у нее было достаточно минут, чтобы придумать тысячу и одну отмазку.
— Это один из постояльцев, Назар, он выезжает из «Астории» и просто хотел отблагодарить меня.
Ну-ну. Догонять горничную, чтобы всучить ей чаевые в конверте? И я должен купиться на эту нелепую байку? По ходу, все-таки должен, потому что взгляд у нее честный-честный, невинный-невинный. Мол, эй, ты чего, давай верь мне, я самый искренний на свете человек!
Ага, разбежался. Не дождешься.
Хотя в уме ей не откажешь, она выбрала тот же сценарий, что и я, — прятать самое важное на виду.
