Народу практически нет, не считая редких прохожих, и никто не мешает мне сначала медленно брести по дорожкам вдали от центральной части парка, а потом приземлиться на лавочку, вытянув ноги, и пялиться в темнеющее небо.
Одна за другой загораются звезды, и я мысленно рисую узоры, проводя между ними причудливые линии.
Очухиваюсь, только когда затекает шея и становится зябко. Растираю руки, по которым ползут холодные мурашки, и задаюсь вопросом: это сколько я тут заседаю?
По всему выходит, что не менее часа.
А до этого гуляла примерно столько же.
Пора домой, а то уже совсем стемнело. Я подхватываю сумку и спешу к выходу из парка. Только теперь подмечаю, что фонари горят выборочно, и отсутствие людей не радует.
Ускоряю шаг. Вроде переживать не о чем, ведь я не на окраине города, да и время не такое уж позднее — половина одиннадцатого, однако сердце почему-то ускоряет свой бег.
Вокруг тишина, лишь под ногами хрустят редкие веточки, и я перевожу дух — скоро выйду на центральную аллею парка, вон, вижу вдали, за деревьями, яркий свет фонарей.
И вдруг справа раздается какой-то шум, а следом басовитый голос:
— Девушка, огонька не найдется?
В следующую секунду передо мной словно из ниоткуда вырастает его обладатель: высокий парень с широкими плечами, в белой майке и потертых джинсах. Свет от ближайшего фонаря за моей спиной падает так, что он практически не видит мое лицо, а я его — очень даже.
Уж лучше бы не видела… Вид у типа жуткий: густые, сросшиеся на переносице брови, взлохмаченные волосы, выступающие скулы, тонкие поджатые губы и какой-то безумный взгляд.
За ухом — сигарета. Он ухмыляется и явно чувствует себя королем жизни.
Господи, почему именно я? На голове — гулька, я в обычных летних штанах и застегнутой на все пуговицы блузке… Почему выбрал меня?
Я громко сглатываю и нервно пищу:
— Нет.
Прогулялась, блин…
Делаю шаг вперед, и парень делает шаг в сторону, преграждая мне дорогу.
— Дайте пройти! — громко прошу.
— Куда такая красавица торопится? — хмыкает шкаф и скрещивает руки на груди. — Одна…
И так звучит это его «одна», что внутри все леденеет, а по спине несутся мурашки ужаса.
— Я не одна, — пытаюсь бравировать и пячусь.
— Не гони, — уже не сдерживаясь, глумится этот тип и делает шаг вперед. — Я видел, ты одна сидела.
Э-э… В смысле?
Мне становится по-настоящему жутко.
