— Если честно, — Лена смотрит на меня с хитрой улыбкой после того, как мы устраиваемся на кухне, — я уж подумала, что у тебя кавалер завелся и ты его скрываешь.
Я вздрагиваю, и нож, которым режу торт, немного соскальзывает и режет палец.
— Ай! — вскрикиваю я со стула и сую его в рот.
Слава богу, порез совсем небольшой, я промываю ранку под водой и вскоре заклеиваю лейкопластырем.
Блин, Ленка как в воду глядит.
Впрочем, может, это намек, что пора ей все рассказать?
Я пододвигаю ей тарелку с тортом, сажусь напротив и протяжно вздыхаю.
— Эй, ты чего? — недоумевает подруга. — Из-за увольнения так расстроилась? А ну бери себя в руки, ты же никогда не унываешь!
Так-то да, но сегодня, если честно, приуныла…"
"— Да и свет клином на этой «Астории» не сошелся, — пылко продолжает Лена. — Я нисколько не сомневаюсь, что ты найдешь новую работу за пару недель. Ну правда, не грусти.
Она отхлебывает чай и зло бросает:
— Но Озвериныч все-таки козлина!
Я набираю полную грудь воздуха и наконец сознаюсь:
— Озвериныч не виноват, Лен.
— То есть как это не виноват? Он ведь тебе даже две недели отработать не дал!
— Ну-у-у, то есть уволил меня, конечно, он, но по наводке.
Лена ставит кружку с чаем на стол и изгибает бровь:
— По чьей?
— Назара Исаева.
Теперь вздрагивает уже подруга.
— В смысле? — хлопает ресницами она и с непониманием трясет головой.
— Он нажаловался боссу на грязь, а так как это была моя смена, то… сама понимаешь, — развожу я руками, медлю, но в итоге заговариваю, пока не передумала: — И… есть еще кое-что, Лен.
Я встречалась с ним.
Глаза подруги мгновенно округляются, и она подается назад.
— К-как это?
— Я не знала, что он — это он.
— Что за бред? — нервничает Лена.
— Он представился мне другим человеком и три месяца водил меня за нос.
Я делаю глоток чая, чтобы смочить горло, и делюсь подробностями. Замечаю, что подруге не по себе, она начинает ерзать на стуле, но молчит.
— В общем, он бросил меня ровно в тот момент, когда я призналась ему в любви. Сказал, что никогда не полюбит такую, как я.
Только это не все.
— Что еще? — вскрикивает Лена, и ее голос звучит непривычно пискляво, и она прокашливается.
Я рассказываю, как искала его, как узнала, что он мне врал, как увидела у гостиницы с другой. Эх, я не хотела, чтобы она вспоминала свою историю, а ведь она явно вспоминает, вон как напрягается. Что уж теперь, обе вляпались в Исаевых, как мухи в… не в мед, в общем.
— Но и это тоже не все.
Вижу, как у Лены подергивается левое веко.
