— Как ты вообще мог так обо мне думать? Тебе что, не приходило в голову, что я мало похожу на образ меркантильной дряни, а?
— Приходило, — опускает голову Назар. — Я убеждал себя, что ты хорошая актриса.
— Из нас двоих только ты хороший актер.
— Да нет, тоже так себе. Ты не представляешь, сколько раз я был близок к провалу.
— Лучше бы ты провалился! — говорю я прежде, чем успеваю подумать.
— Знаю.
Мы замолкаем, смотрим друг на друга в полной тишине.
— Как ты мог кому-то мстить, не проверив все десять раз, Назар? — Мой голос дрожит.
"
"— Я проверял, Алиса! Только поэтому ничего не делал, потому что не был уверен, кто она. Отец не знал даже имени. Я собирал данные, проверял всех, кто дежурил в ту смену. И начал действовать лишь после того, как отец прямо указал на тебя в тот день, когда мы увидели тебя в холле с Софией.
— Что за чушь? — мотаю головой я. — Он не мог указать на меня!
— Теперь-то я знаю, что он и не указывал. Та, что с ним спала, стояла прямо за твоей спиной. И была шатенкой.
«Лена!» — охаю я про себя и чувствую, как с лица схлынула кровь.
Это какая-то чушь.
Пока я пытаюсь прийти в себя, Назар продолжает:
— Я окончательно убедился, что это ты, в тот день, когда отца показывали по телевизору. Ты попросила выключить. И вела себя так, будто хорошо его знаешь, будто у тебя есть основания считать его плохим человеком. Как будто он что-то тебе сделал.
«Не мне…»
О-о-о, моя голова. Виктор, Лена, Назар, авария, больница, месть. И вранье. Столько вранья, что я вот-вот взорвусь.
Слишком много всего для одной маленькой меня.
— Назар, уходи.
— Алис…
— Уходи! Я не хочу тебя видеть. Мне плохо.
Я имею в виду душевную боль, потому что физически все еще вполне сносно, учитывая ситуацию. Однако Назар воспринимает мои слова по-своему.
Секунда, и он уже около меня, кладет свои ладони на мои предплечья и легонько гладит, вглядывается в меня с тревогой.
А я вздрагиваю и смотрю на правое предплечье, потом на левое. Хорошо, что на мне водолазка, и Назар не видит, как по коже ползут предательские мурашки от его прикосновений.
— Убери руки, — глухо шепчу я.
Его лицо вытягивается, но ладони он все-таки убирает.
— Алиса, мы ведь не договорили. Не проси меня отказаться от сына. Я хочу этого ребенка не меньше тебя.
Я смотрю в его темные глаза и вижу там решимость. Не отступит.
Что ж, я тоже.
— Назар, с сегодняшнего дня ребенок — это единственное, что нас связывает. Между нами все кончено. А теперь уходи.
