Что он тут делает? Он последний, кого я хотел бы видеть.
Видимо, он замечает мои приподнятые брови, и встает, склоняется надо мной.
М-да, из всего арсенала мимики мне доступно лишь поднятие бровей. Супер.
Интересно, это он прилетел сюда или перевез меня домой?
— Тише, не пытайся говорить, Назар, ты не можешь. У тебя тупая травма гортани, нужен голосовой покой.
Похоже, мои брови взлетают еще выше, а в глазах читается немой вопрос.
— Ты в больнице, — начинает рассказывать отец. — Прошло уже почти три недели.
Сколько?! Я-то думал, пара-тройка дней.
— Я прилетел, как только мне позвонили, — тем временем продолжает отец, и я чувствую боль в его голосе: — Тебя сбила машина, сын, ты едва не умер… Слава богу, тебя вытащили… Врачи делают все возможное, но на восстановление понадобится несколько месяцев. Скорее всего, три-четыре. А до полного выздоровления и того больше.
Что?! Этак Алиса и родить успеет, пока я выйду из больницы.
Не могу ходить, не могу говорить… Охренеть! Я не могу лежать тут бессловесным пнем, который только и может, что шевелить незагипсованной рукой и ногой! Нет, нет, и еще раз нет.
Я здоровый молодой парень, я не могу валяться в койке месяцами. Да я же подохну тут от скуки, тоски и невозможности что-то делать. Я привык постоянно быть в движении.
Я буквально давлюсь злостью. Нет уж, так дело не пойдет. Отец ошибается, я не собираюсь оставаться тут так надолго. Встану раньше, иначе я буду не я.
Когда первый шок проходит, все-таки признаю, что какое-то время провести здесь придется, как ни крути.
Раз так, буду пользоваться тем, что есть. Правая рука работает, а это уже что-то. Мне бы ручку и бумагу. Или телефон.
И как мне вообще теперь сказать отцу, что у Алисы может быть ребенок от меня?
Ситуация хуже не придумаешь. Как он отреагирует? Впрочем, какая мне разница как.
В комнату заглядывает медсестра и бодро заявляет:
— Время процедур.
Отец кивает и выходит, а я снова погружаюсь в мысли, пока она надо мной колдует.
В конце концов, что еще мне остается?
Странно, мне кажется, или отец как-то странно себя ведет? Такое ощущение, будто хочет что-то сказать, но не решается. Неужели снова заведет разговор о том, что нам пора мириться? Типа негоже это — не общаться отцу и сыну и так далее и тому подобное, как он неоднократно повторял.
Хорошее время выбрал, что уж, когда я толком не смогу ответить и буду вынужден слушать все, что он решит наговорить.
