Придется вылавливать Алису на улице.
Я еду из аэропорта в гостиницу и следующие два дня с утра до вечера заседаю в кафе неподалеку от ее пятиэтажки.
Как назло, маячок не двигается с места, словно приклеенный.
Наконец, на третий день, когда я начинаю звереть, Алиса выходит из дома в полдень.
Я бросаю недоеденный обед и мчусь к магазину, в который она, судя по всему, и направляется. По крайней мере точка застывает именно там.
Застываю и я — немного в стороне от выхода. Становлюсь сбоку от входа, под дерево, потому что начинает накрапывать дождь, и нервно переминаюсь с ноги на ногу.
Через десять минут Алиса показывается на улице.
На ней легкая голубая куртка с капюшоном, а лицо освещает легкая улыбка. Ее образ не вяжется с серой осенью. Кажется, Алису нисколько не смущает дождь, она просто накидывает капюшон на голову.
Я перевожу взгляд вниз: покупок кот наплакал. Сквозь почти прозрачный полиэтилен виднеется лишь молоко, бананы и хлеб.
Алиса идет вперед, начиная немного размахивать пакетом.
— Алиса! — окликаю ее я и двигаюсь наперерез.
Она вздрагивает и поворачивается ко мне как в замедленном кино. Ее глаза расширяются, и в них плещется недоумение.
— Назар?! — Алиса делает шаг назад и замирает.
Несколько раз моргает, будто пытается понять: я ей мерещусь или действительно стою перед ней.
— Нам нужно поговорить, — заявляю я."
"Она наконец отмирает, вскидывает брови и качает головой. Ее голос звенит от напряжения:
— Нет, нам совершенно точно не о чем разговаривать!
Разворачивается, задирает подбородок и делает шаг вперед.
— Стой, — повышаю голос я. — Если бы ты не внесла меня в черный список, поговорили бы по телефону.
Алиса злобно на меня зыркает. Вижу, сомневается, делает шаг в сторону, однако здравый смысл все же перевешивает. Надо же.
— Чего тебе? Ты еще не все сказал? — шипит она.
Не все. Так, что делать? Задать вопрос или сказать утвердительно? Да, второй вариант лучше. Сразу все пойму по реакции.
— Я? — делано изумляюсь. — Все сказал. А вот ты точно нет. Забыла упомянуть одну маленькую деталь.
— Какую? — хлопает ресницами она.
— Свою беременность! — рявкаю я.
Мои слова производят на нее ошеломительный эффект.
— Откуда ты… — пятится Алиса, и в ее глазах я отчетливо вижу страх.
Сомнений больше нет — она беременна. Но откуда страх? Чего ей бояться? Неужели реально собралась сделать аборт и теперь боится, что я могу с ней сотворить за такое?
— Неважно, откуда узнал. Значит, это правда.
И вдруг выражение лица Алисы меняется.
