Чтоб так улыбаться-то, как ты, надо совсем дуроломом стать. Глянь-ка, с тебя токмо что мёд не течет, — глумился чубатый.
— Убью, — Шумской улыбаться-то не перестал, а Дёмка не прекратил издеваться.
Уж выехали из Савиново — Аришка на конь Шумского — а Дёмка все бубнил и смеялся. И по лесу топотали — веселился. А Андрею все мимо ушей. Да и кому бы не было? Ведь сидит вот рядом с ним счастье его упрямое, щекой грудь греет.
У ворот Берестовских Шумской поцеловал Аринку и отпустил. Та взяла под уздцы каурого и повела в ворота-то.
А Демьян спящим прикинулся, мол, спьяну в седле задремал. Их и пропустили…
С влюбленных-то глаз и глумливых разве беду-то приметишь? Вот и Андрюха с Дёмкой не узрели. А беда-то рядом была, и не абы какая, а змеиная.
Фаддей на выселке был — к вдовице одной похаживал. Вот и пробирался перед рассветом в дом. Увидал странное! Дёмка о конь, за ним Шумской в одной рубахе, паренька везет на Буяне. Обомлел, когда узрел, что Андрей паренька-то целует…
А уж когда тот мальца с коня снял, понял — Арина.
Токмо она из всех так голову несла, да спину прямила. Любовь, хоть и змеиная, глаз делает зорким, да приметливым.
Зашипел со злости, кинуло в ярость и обиду! Ить не мог он Аринку-то забыть, хучь и старался.
— Ладноть…Помилуйтесь короткое время, не жадный я. Но не спущу! — молвил, отпустил злые слова в лес.
А Дёмка с Ариной урядно процокали по дороге, остановились у воротец деда Мишки. Боярич с коня сиганул и повел рыжую сторожко через двор. Все удивлялся — ходи, кто хошь, выходи кому надо.
Уж под окошком Аринки подхватил девку-то и закинул в ложницу.
— Дёмушка, дай те Бог. — И как умудрилась поклониться из окна-то? — Об одном прошу, никогда более не говори мне неправды об Андрее. Не ври… Ведь думала о разном, чуть сама не умерла.
— Ладно уж. Не вякну. Иди, нето. Рассвет скоро.
— Все же шебутной ты, боярич. И как земля такого-то враля на себе носит?
— О, как. Вот и пойми тебя, рыжая! То Дёмушка, а то враль. Эй, куда ты??! Порты с рубахой верни! Мне еще обратно подкинуть надоть!
В ответ из окна ему прилетели одежки.
— Вот и делай опосля такого добро-то. Чужими портами, да по морде. Тьфу!
Глава 13
— Света! Светланка! Иди, нето! Что ты там?! — воевода жену кликал уж дюже громко.
— Тут я, Фрол. И чего надсаживаешься? — боярыня Светлана вплыла в гридницу мужа, встала перед ним, сложила на груди руки — пальцы-то полные, белые, перстнями унизаны.
— Чего, чего… Князь Борис едет к нам, да не один. Всеслава с собой везет.
