Тот, довольный, развлекал Аришку сказаниями, да прибаутками. Посмеялись, пошутили, наелись. Дед Миша отправился вздремнуть, а Аришка вновь на боярское подворье. Токмо не в само, а близ. Походила, походила опричь ворот, да и приметила Шумского-то.
Он среди ратников стоял, выделялся уж очень. Высок, чёрен и силен. Разве что Дёмка был ему под стать, такой же крепкий и высокий.
Аришка и так и эдак ходила, пока Андрей ее не увидел. Рыжая аж к месту приросла от взгляда теплого. Снова боярин лицом помягчел… Вроде улыбнулся? Ай показалось? Нет, не почудилось.
Голову склонил, и вроде подмигнул. А потом указал тихо в сторону — иди, мол, я за тобой.
Девушка обрадовалась, что понял, и припустила через двор боярский к сарайке, где намедни сидели и про Мавку говорили. Пробежалась скорехонько, опасаясь Фаддея увидеть, вскочила на малое крыльцо сараюшкино, и притаилась за балясиной.
Минуту спустя услыхала шаги. Быстро боярин-то шел, а так посмотреть, то и бежал.
Арина нащупала за поясом дар свой маленький, зажала в ладошке и ждала, когда Шумской подойдет.
Любовалась им… Вот странно, Машке он не нравился, холопки дворовые его боялись и ругали Гармом, а Арине думалось, что красив. И шрам его, что бровь изгибал, вовсе не казался уродством. Будто красил.
Андрей меж тем подошел близко.
— Нынче не плачешь, быстроногая? — Аришка улыбнулась и головой помотала, мол, нет. — Резвая ты, не поймаешь.
— А ты не лови, боярин. Скажи обождать, я и остановлюсь.
— Неужто, остановишься? Просто так, из-за одного моего слова? — Андрей улыбнулся, а Аришка дышать забыла.
Ведь впервой раз так-то. Не видала она никогда на лике его смуглом такой улыбки.
— Так слово-то боярское. Как ослушаться?
Андрей улыбку спрятал.
— И только? С того, что боярин? — и бровь ту самую бесовскую изогнул.
— А с чего ж еще?
— Да мало ли с чего? Может, голос мой тебе понравится или поговорить захочешь. Такого, пожалуй, не прикажешь. Верно, Арина?
— Верно, боярин. Тебе никто не приказывал, а ты взял и щенка мне принес.
Шумской стал серьезен, а Аришка пуганулась, а ну как не он? Вот стыдоба-то!
— Я? С чего бы?
— Ай, не ты? — уставилась на него, едва не покраснела, но … Вот знала, что он, только не признается отчего-то.
— Вот не пойму, о чем ты, — и вроде грозно так глядит, да Аринку не проведешь.
— Ты. Больше некому. Спаси тя Бог, боярин. Щеня такой…Он такой толстый и мягкий. Знаешь, он вчера мне весь подол изорвал, игрался. Я так-то давно не смеялась.
