А тот брови вскинул, шапку бездумно заломил на макушку и глазами захлопал.
А дед Мишка отмер и обнял князя, вроде как признал.
— Княже, довелось свидеться, а я уж и не чаял. Вона как жизнь-то свела! — и вроде даже слезу пустил?
Аринке поблазнилось, что воевода деду-то подмигнул, но в таком-то балагане что угодно могло почудиться!
— А и удачно я сватом-то заделался! И старого друга сыскал, и жениха наилучшего в дом привёл! Принимай жениха, гнать не гони, а послушай.
Аринка смотрела, как Шумской выезжает вперед на Буяне, скатывается с седла-то и идет на поклон к деду Михаилу.
— Здрав будь…боярин, — Андрей-то поклон положил, токмо замялся с чином. Ить непривычно!
— И тебе не хворать, боярин, — дед Мишка словно всю жизнь носил чин боярский, спину прямил, глядел гордо. — А и заходите в дом, гости дорогие. Будем рядиться, да свататься.
Князь хохотнул, и ступил в сени-то, за ним Шумской, задумавшись, а уж опосля Дёмка с караваем, чубом и сияющей мордахой.
Народ на заборе малёхо, что не орал!
— Шумской!! К Аринке-то!
— Боярышня беглая! А я с ней, как с дочкой.
Ить девка-то свойская."
"— То князь Всеслав?! Прям тут у нас? В Берестово? Санька, глянь, сбруя-то у коня какова, а?!
И понеслась молва по городищу, будто волна по реке пошла. Через малое время уж все знали, что Дорофеевы бояре, Шумской теперь Аринку за себя берет, а сватает сам-князь.
Машка металась по ложнице Аришкиной и раскидывала ее рубашонки да запоны.
— Вот дурка! Дом начистила, снеди измыслила, а себя прикрасить? Что вздевать-то на тебя, Арина? Вот эту? — подняла нарядную рубаху, ту, что Ксения дарила.
— Давай, нето, тяни на себя. И вот эти навеси возьми. Погодь! Мои бери!
Заметалась пальцами, отцепила от богатого очелья большие кольца и подруге тянет.
— Машенька, к чему мне? Я со своими, — Ариша маленько ополоумела.
Сердечко трепыхалось, щеки горели. В голове токмо одно — сложилось! Все сложилось с Андреем. Ужель, счастье близко? Опосля уж мысль ухватила: вона с чего они с дедулей мыкались по свету, прятались.
Пока Машка натягивала на рыжую одежки, пока красоту наводила, Арина мыслью обратилась к Богу. И не с пустыми словами, а самыми что ни на есть глубокими. Благодарила за все: за Андрея, за любовь, подаренную ей, никчемной, за дедушку, за подружку Машу — добрую и верную — за всех! Даже Фаддею перепало на радостях: молвила спасибо Господу за то, что жив после грибов.
Потом подруньки подслушивали под дверью. Отошли маленько от обомления и ушами-то приникли.
