Я оказываюсь.
Быть может это просто его двойник. Или найденный брат-близнец. Ведь Клим же мертв. Нашли его тело. Лиза его опознала.
И как бы в подтверждение моих мыслей на следующем снимке запечатлена сама Елизавета Голубева. Обнимающая своего отца у ворот огромного особняка."
"- Ну что? - вздрагиваю, совсем забыв про Феликса. - Понравилось? Очки розовые не нужны уже, да? - как ржавым ножом по сердцу. Вспарывает зажившие раны, занося в них смертельное заражение. - У меня еще видео есть. Целая куча, - чуть вперед наклоняется, делая упор на ноги.
- Могу поставить. Послушаешь голос… - хитро усмехается. - якобы убиенного тобой мужа.
- Феликс, не надо, - в груди так сильно печет, словно я снова сгораю заживо.
Боль адская пронзает от самой макушки до кончиков пальцев на ногах. Морщусь, отодвигая от себя снимки. Они вызывают еще больше плохих эмоций. Они отравляют. Убивают.
- Инна, харе наматывать сопли на кулак, - злится, беснуется.
Сквозь темные очки вижу, как он напряжен, как плотно сжаты его зубы, как желваки на скулах ходуном ходят.
- Может… может это его двойник? - шепчу себе под нос, кое-как двигаясь по кровати.
Встаю, ощущая напряжение в мышцах. Все тело как будто мелкие иголочки пронзают. До сих пор кажусь себе деревянной куклой, которую скоро за нитки будут дергать, чтобы я в себя пришла.
- Вот вроде бы умная баба, - подпрыгиваю на месте, так как Феликс слишком бесшумно ко мне подобрался. - Хочешь свожу тебя в Вегас? - руки кладет мне на плечи и слегка встряхивает, видимо, чтобы отрезвить.
- Воочию увидишь Клима Голубева, - ржет, запрокидывая голову. - Ах-нет. Его же сейчас зовут по-другому.
- Феликс, я тебя прошу, - плачу, промокая соленой жидкостью бинты на лице. - Ты делаешь мне больно, - его руки как будто железные. Давят своей тяжестью, чуть ли не заставляя на пол упасть.
- Мммм, - гадко усмехается, пробегаясь по мне взглядом. - Интересно, ты также умоляла тех девок тебя пощадить, а? Также говорила, что тебе больно?! Орала им, что у тебя в животе ребенок, да?
- Нет-нет, хватит.
Не могу его слушать. Не могу. Все на части разрывается. Особенно упоминание частички моей души. Чуда, что я так ждала. С трепетом и безграничным счастьем. И которое потеряла после тех избиений в камере.
Даже, возможно, шанса в будущем стать матерью.
- Неужели вам плохо, миссис Голубева? - от его ехидного голоса внутри все холодеет. – Ах, простите Христа ради, - ядовитая, мерзкая усмешка. – Ты же для всех умерла. Тебя нельзя так называть, - глаза в глаза.
