Обволакивает, имеет надо мной власть.
А потом огонь. Поджог. Запах гари. Жуткий, женский смех. И… пустота."
"Мозаика склеивается в полную картину. Ту, о которой даже думать не хочется.
Я Инна Голубева. Главная подозревая в убийстве мужа. Преступница, которую в камере жестоко избили и… и… подожгли. Заживо.
Пошевелиться бы. Встать. Пройтись. Но я словно в каком-то коконе нахожусь. Надеюсь, это не навсегда? Должна же я хоть что-то чувствовать кроме разрывающей боли.
- Доктор, быстрее сюда!
- Да. В чем дело?
- Приборы.
Они… у нее… сердцебиение повысилось.
- Надо ее успокоить. Стресс может привести к тяжелым последствиям. Быстро, сестра Моника! Да скорее вы. Чего на месте мнетесь?
Снова проваливаюсь в какой-то омут. В забытие. Куда-то далеко-далеко. Где слышу вновь мужской, приятный голос. Обеспокоенный, встревоженный. Но вроде как родной.
Феликс. Это он. Здесь. Наклоняется надо мной и что-то шепчет. Не могу разобрать слов.
- Ты поправишься, Инна. Встанешь на ноги. Станешь совершенно другим человеком.
Чтобы отомст… - слышу обрывки фразы, прежде чем вновь потерять сознание.
*
Не знаю, сколько прошло времени. Какой сейчас день или месяц. Я давно потеряла связь с реальностью. То приходила в себя, то вновь уплывала в небытие.
И все, что у меня было, это боль. Нестерпимая, жуткая, режущая на куски, отравляющая все внутри боль. Проникающая под кожу, несущаяся по венам, ломающая кости, душу выворачивающая наизнанку.
Мне было тяжело. Каждый день, час. Каждую гребаную минуту. Лежать как бревно в постели и слышать отдаленные голоса врача и Феликса.
Рассуждающих о моем будущем. О том, как вернуть мне… человеческий образ.
Отчаяние медленно захватывает мое тело. Слезы пытаются пробиться наружу, но им что-то мешает. Крик рвется из груди постоянно, но где-то пропадает. Не доносится до людей.
Я была живым мертвецом. Способным только стонать еле слышно и мучиться от нечеловеческой боли.
И так днями и ночами. Неделями и месяцами. Моя жизнь превратилась в сплошной ад на земле.
В жуткий кошмар. Как в тех фильмах ужасов, что я видела когда-то в Интернете. И сейчас я героиня одного из них.
- Инна, понимаю, это очень сложно, - слышу голос врача, приходящего ко мне день ото дня. - но вы должны через боль попытаться пошевелить хотя бы пальцем. Давайте.
«Не могу. Я не могу этого сделать. Меня на части разорвет от такого».
Да только как он меня услышит, если я разговаривать толком не умею? Мычу про себя, упиваясь болью и отчаянием.
