Ой нет, достаточно того, что мое глупое сердце и такая же голова до сих пор не могут избавиться от его образа. Встреться я с ним еще раз, наверное, не сдержалась бы, поколотила как грушу, высказала наболевшее… О, сколько раз я беседовала с ним про себя! И не сосчитать.
А еще я часто вспоминаю наш последний разговор. Мне тогда на секундочку почудилось, будто в тот момент, когда я сказала, что ребенок не его, в его взгляде промелькнуло разочарование.
Нет, точно показалось. Ведь месяц идет за месяцем, но Назар и не думает появляться.
Ребенок ему не нужен. И слава богу.
Я подхожу к дому и сразу вижу тетину машину и ее саму возле багажника. Она выгружает продукты, за которыми ездила в гипермаркет.
— Давай помогу, — подхожу к ней я, пряча торт за спиной.
— Вот еще, — фыркает тетя и качает головой. — Тебе нельзя таскать тяжести.
В итоге она так и не разрешает себе помочь, и я недовольно пыхчу про себя и поднимаюсь за ней. Могла бы дать что-нибудь легкое.
Зато тортик не заметила.
Тетя бренчит ключами и открывает дверь, а в следующую секунду восклицает:
— Твою мать!
И продолжает сыпать гневными многоэтажными ругательствами, которым позавидовал бы любой филолог.
Мне кажется или меня обдает жаром из квартиры?
Я привстаю на цыпочки и заглядываю через тетино плечо. И пораженно охаю.
Паркет в коридоре залит водой и вздулся, зеркало запотело. Боюсь предположить. Что это вообще такое? Нас затопили? Или… это мы?
О нет!
Глаза наливаются слезами, и я дрожащими губами лепечу:
— Те-е-еть…
Та поворачивается ко мне с растерянным видом, но тут же берет себя в руки и твердо заявляет:
— Так, не реви, разберемся.
Стой тут.
Она как есть в куртке и обуви несется в ванную, вылетает оттуда и исчезает в кухне.
Я снова слышу приглушенные ругательства.
Наконец она возвращается и скорбно сообщает:
— Лопнул шланг на горячую воду. Я перекрыла кран, но…
Я как-то без слов понимаю, что все не просто плохо, а ужасно. Если вода стоит и в коридоре, боюсь предположить, что творится на кухне.
И что еще хуже — что творится у соседей."
"Два месяца назад квартиру под нами купили. Хозяйка — пафосная женщина неопределенного возраста и нордического характера. И насколько я знаю, она сделала дорогостоящий ремонт. Стопроцентно сдерет с нас всю сумму, что потратила. И сколько-то сверху — за моральный ущерб. Непонятно, почему не примчалась до сих пор. Видимо, ее нет дома.
Мамочки! Что делать-то?
Я с тортом в дрожащих руках шагаю в квартиру и иду в зал.
