Главное, чтобы этот уебок понял, что я чувствовал.
— Я… не… не понимаю…
— Вот скажи, Насть, что вы в нём находите, а? Хуй как хуй. Таких дохрена. И деньги тоже у многих имеются. И власть. И рожа симпатичная. Че вы ему так желанно даёте?
Холод, который звучит в его голосе, пробирает до костей. Я до сих пор не могу понять, что именно спровоцировало подобное поведение со стороны этого человека, но ясно, что дело в Марсе.
Мне страшно. До ужаса страшно.
— Отпустите меня… Я ничего и никому не скажу.
— О. Но мне надо, чтобы ты сказала. Понимаешь, в чём суть, Насть?
Неожиданно я чувствую прикосновение к своему бедру. Его ладони прохладные и чуть влажные. Липкие. Мерзкие.
Переносицу начинает щипать от подступивших слёз, когда мужчина рывком задирает мою юбку вверх и снимает трусы.
Я начинаю изо всех сил дёргаться и скулить.
— Не надо, пожалуйста, не трогайте меня! Я ничего вам не сделала! Я ни в чём не виновата!
— Прости, Насть, но такова жизнь. Может, после сегодняшнего дня ты совсем иначе взглянешь на того человека, с которым спишь.
Ты знаешь, — он с треском рвёт мои трусы и наваливается сверху, — он трахнул мою невесту.
Я слышу звук расстегивающейся ширинки.
— Она снимала на видео, как он её ебёт. И я этого видео посмотрел. Да, сука. Посмотрел… Я любил её, понимаешь? А он её трахнул. Но самое хуёвое — он даже не помнит этого. Он не помнит, кого и в какие щели. И тебя он, Насть, не вспомнил бы, если бы не сегодняшняя памятная ночь, которую я для нашего общего знакомого засниму на камеру, чтобы в следующий раз он лучше думал прежде, чем свой хер из штанов доставать.
— Не надо! Не трогайте меня, пожалуйста! Не трогайте меня! Я ничего не сделала! Пожалуйста! Отпустите меня! — ору изо всех сил, чувствуя, как из горла пульсирующими всхлипами вырываются рыдания.
А он хладнокровно разводит мои бёдра шире, больно сжимая и оттягивая кожу.
— И самое приятное во всём этом, Насть — нам никто не помешает. Знаешь, почему? Потому что он не приедет тебя спасать.
Болезненное давление члена в ягодицы вырывает гортанный истеричный крик из моего горла, который тонет в каком-то шуме и грохоте на фоне того неописуемого ужаса, заполняющего всё моё существо. В ушах звенит, а реальность происходящего ускользает и рассыпается на части, будто все это происходит вовсе не со мной, а с кем-то другим. И я не сразу понимаю, что никакой боли нет, и меня больше никто не придавливает.
