Уж не знаю, как секс ощущается мужчинами, но если хотя бы наполовину так же превосходно, как женщинами, то я даже готова понять, почему им так трудно сдерживаться.
— Если ты продолжишь, то мы не выберемся из постели до обеда, — улыбаюсь, уткнувшись носом в своё плечо."
"Мне вообще не хочется, чтобы Марс останавливался. Особенно, когда его горячий язык начинает скользить по моим бёдрам.
Низ живота мигом наливается свинцовой тяжестью, а между ног хоть ещё немного саднит, всё же тянет и приятно ноет, как будто моё тело умоляет получить очередную порцию того, что досталось ему ночью.
— Почему же до обеда? Можно до следующего утра не выбираться.
— Ты что, серьёзно?
— У меня большие аппетиты, Насть. Это тебе стоит знать.
Я сглатываю.
Надеюсь, я смогу эти аппетиты удовлетворить, и одной меня ему будет достаточно.
Марс резко переворачивает меня с живота на спину и ложится сверху. Его колючий подбородок скользит по моей щеке, затем губы касаются губ, язык толкается внутрь, где сталкивается с моим языком.
Инстинктивно я обхватываю Марса за плечи и поднимаю ноги, разведя их в стороны, чтобы он мог плотнее ко мне прижаться.
А ведь это могло случиться между нами гораздо раньше, но только я не уверена, что это было бы к лучшему. Возможно, если бы я и Марс переспали ещё тогда, после того случая в офисе, это была бы разовая акция, после которой он бы и не вспомнил, кто я такая и как меня зовут.
— Я серьёзно, Марс. Нам нужно работать. Мы ведь за этим в Штаты приехали.
— За этим самым, — усмехается Багримов, проведя влажную дорожку от уха до шеи и обратно.
— Вот как, Марсель Рустамович.
— У всех свои мотивы. А ты когда ехала, не думала, что может случиться то, что случилось.
Я прикусываю губу.
— Это имеет значение?
— Для меня нет. Но чтобы было честно — мы оба этого хотели, Насть.
— С этим я не спорю, — скольжу пальцами по его крепкой, слегка влажной спине, и в который раз поражаюсь, насколько Марс красивый мужчина.
Не знаю, что именно ему так понравилось во мне, учитывая его, как он сам сказал, аппетиты.
Даже если внешне я в его вкусе, всё же, внутренне мало в чем соответствую. И если дело лишь в сексуальном влечении, то оно в любом случае рано или поздно стихнет. И что останется под ним? Есть там что-то ещё?
Или пока нет?
А если не возникнет никогда?
— Нам нужно в душ.
— Я не против. Особенно, если этот душ закончится так же, как и вчера, — хмыкает Марсель.
— Неужели тебя настолько завела та фотография?
— Меня заводишь ты, Насть.
