— Как тебе в целом впечатления о Нью-Йорке?
— Мне здесь нравится. И так необычно. Будто я попала в кино.
— Мы съездим в Голливуд. Вот там ты действительно почувствуешь себя как в кино.
Лифт быстро поднимает нас наверх. С каждым шагом мы всё ближе оказываемся к нашим номерам. А значит, и расставание ближе.
Я нервничаю. Ответ я ещё не дала. И сейчас попросить побыть ещё немного вместе, правильно ли это?
Дверь в номер Марса перед моей. Он идёт чуть впереди, останавливается и открывает дверь ключ-картой.
Ну вот и всё.
— К тебе или ко мне?
— Что? — недоуменно хлопаю ресницами, когда Багримов поворачивается и упирает в меня синий взгляд.
— Ты сказала, что не любишь в грозу оставаться одна. К тебе или ко мне?
Я взволнованно заламываю пальцы, пытаясь сообразить, как будет лучше.
— Значит, ко мне, — Марс отвечает до моего ответа. — Я буду целовать тебя, Насть.
У меня дыхание перехватывает. Я широко раскрываю глаза и подпрыгиваю, так как гром за окнами номера с треском разрезает пространство.
Меня машинально качает в сторону Багримова.
— Просто целовать, — усмехается он.
— А если… ты захочешь большего?
— А если ты, Насть, захочешь? — парирует он.
Даже не знаю, кто из нас слабее. Но, учитывая самоуверенность Марса, то, скорее, я.
— Так, ты заходишь? Можем, конечно, остаться в коридоре, но, не уверен, что это удобно.
Шумно выдохнув, я всё-таки шагаю в номер к Багримову. Дождь за огромными окнами выглядит впечатляюще на такой высоте. Марс ещё не включил свет, что позволяет чётко разглядеть золотые небоскребы, утопающие в миллионах косых линий.
Я подхожу ближе к окнам и касаюсь пальцами стекла. Чувствую, что Марс останавливается позади. Жар от его тела достигает моей спины, а дыхание скользит по шее.
— У меня… никогда не было отношений. Вообще никогда. Ни в каком смысле.
Слышу тихую ругань за спиной.
А затем он касается костяшками пальцев линии моего позвоночника. Я прикрываю веки, стараясь только чувствовать, а не думать.
— Ты бы хотела, чтобы это был особенный человек? — он ведёт по позвоночнику вниз, затем давит большим пальцем на поясницу и потом скользит ладонью к низу живота.
— Ты бы хотела любить его?
Любить? Как это?
Бояться за жизнь человека — это любить?
— Или ты бы хотела, чтобы он тебя любил?
— Не знаю. Я никогда об этом не думала. У меня не было времени на любовь.
Он наклоняет голову, отводит в сторону мои волосы и целует в плечо. В животе скручивается тугая спираль от этого лёгкого касания.
