А что при этом будет с нашим браком и со мной - было не так уж и важно.
- «Пока» - это означает… что ты уходишь на время?
Черт, давно я не ощущал себя настолько растерянным. Совершенно не представлял, что делать, что говорить. Как вести себя, чтобы она передумала и осталась?
- Да. Но на сколько - не знаю.
Рита закрыла чемодан и попросила:
- Помоги, пожалуйста, снять его на пол.
- Что?
- Он много весит, а мне нельзя поднимать тяжести.
Просьба жены отрезвила. Рита вот так вот легко просит меня своими руками помочь ей от меня съехать? Прекрасно.
- Черта-с-два, - отрезал я. - Я не хочу, чтобы ты уезжала. Это может поставить точку во всем, понимаешь?
Жена тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Сжала переносицу пальцами и действительно в этот момент показалась мне не только уставшей, но и какой-то… прозрачной.
- Точку может поставить только наше последующее пребывание друг рядом с другом. Нам нужна пауза, Ян.
Рита предприняла попытку потянуть за ручку чемодана, но я пересек разделяющее нас расстояние и с силой нажал ладонью на темно-серую поверхность.
- Если мы сейчас возьмем эту самую паузу, все может кончиться плачевно.
- Все уже плачевно! Ты же знаешь!
- Да, но мне казалось, мы начали находить точки соприкосновения. Говорить о том, что нас тревожит. Разве нет? А сейчас ты сбегаешь.
- Я просто устала, Ян. И хочу хоть немного побыть там, где мне будет спокойно."
"Рита вновь попыталась стащить чертов чемодан, я - не дал ей этого сделать. И тут до меня дошло.
Она собиралась уйти в тот момент, когда рядом с ней замаячил этот дурацкий Владислав. К нему? Или я себя накручиваю?
- А может, все просто, и ты валишь все на желание покоя, хотя сейчас просто уедешь туда, где тебе и хочется быть? - хмыкаю я с презрительной усмешкой на губах.
- Что ты имеешь ввиду? - хмурится жена.
- Может… сейчас рядом с тобой и увивается отец твоего ребенка, а ты просто нашла предлог, чтобы быть с ним?
Клянусь, я пожалел о сказанных словах тотчас, как они повисли в воздухе.
И лучше бы Рита размахнулась и со всей силы влепила мне пощечину. Но вместо этого я вдруг увидел, как все те краски, что еще были на лице жены, окончательно потухли, а в глазах появилось такое разочарование, от которого мое тело прошиб ледяной озноб.
- Ты дурак, Григорьев, - шепнула жена и, оставив чемодан там, где я так и продолжал его держать рукой, пошла к выходу из комнаты на непослушных ногах.
- Рит…
А следом случилось страшное.
