Одежду друг с друга мы не снимаем, а буквально срываем. Но терпения не хватает даже на то, чтобы до конца раздеться. Я так и остаюсь в полурастегнутой рубашке и тонких трусиках, но это нас нисколько не останавливает.
Мужские пальцы быстро сдвигают тонкую ткань в сторону и я приподнимаюсь, чтобы насадиться на возбужденный член. Ян целует мою грудь прямо сквозь тонкую ткань рубашки и в этом есть что-то особенно возбуждающее. Когда зубы мужа сжимают сосок, я буквально подскакиваю на его коленях и тут же с силой опускаюсь на горячую плоть вновь.
"
"Мне хочется сейчас именно этого - сумасшедшего траха. Чтобы практически до боли, до бешеных шлепков потных тел друг о друга, до крика, который не в силах сдержать.
Я скачу на нем, как одержимая, но в какой-то момент вдруг хочется почувствовать себя все той же хрупкой игрушкой в его руках, которой была всегда. Хочется отдать ему полную власть надо мной, ощутить его подавляющую силу…
Мы стремительно меняемся местами. Теперь Ян - сверху, и его пальцы сжимают мои запястья над головой.
Он вбивается в меня, с каждым ударом изводя на животный крик, но это именно то, чего хочу сейчас. Освободив свои руки из его захвата, впиваюсь ногтями в спину мужа. Он издает рык и начинает двигать бедрами быстрее, и в такт этим толчкам я оставляю на его коже кровавые борозды от своих ногтей. Мне хочется наказать его таким образом за всю боль, что бурлила внутри вперемешку со злостью и вместе с тем - оставить на нем свою метку. Чтобы эта проклятая Аманда увидела, когда он пойдет к ней снова, кому принадлежит этот мужчина на самом деле.
Пусть даже это сумасшествие между нами - лишь короткий самообман.
- Сильнее, - прошу мужа, когда он на короткое мгновение замирает.
- Я боюсь, что…
- Сильнее! - вырывается требовательный стон.
И Ян снова начинает двигаться. До тех пор, пока я не испускаю победный крик и он не падает на подушку рядом со мной с утробным рыком.
Следующие несколько мгновений я просто пытаюсь отдышаться и уложить в голове все произошедшее. Этого не должно было быть, но я не испытываю сожаления.
Лишь мстительное удовлетворение от того, что все еще настолько желанна для Григорьева.
Но кое-что следует прояснить прямо сейчас. Приняв сидячее положение, я быстро запахиваю рубашку и встаю на ноги. Сердце колотится так громко, что буквально оглушает, но все же удается ровно произнести:
- Хочу, чтобы ты понимал - это ничего не меняет.
Я наклоняюсь , чтобы поднять с пола шорты, и слышу, как позади меня скрипит кровать.
