- Чего ты вообще с этой Амандой связался?
- Да не связывался я, говорю же. У нее бизнес, она хочет сотрудничать.
- Ну, судя по тем фоткам, что Рите присылали, хочет сотрудничать она не только в вертикальном положении.
Поморщившись, даю знак бармену наполнить мой бокал снова. Думать о поползновениях Аманды - не желаю. По крайней мере, сейчас."
"- Хрен с ней, с этой Амандой, - отмахиваюсь, чувствуя то, чего так желаю. Как алкоголь начинает опьянять.
Да, это слабость. Но сейчас мне нужно именно это ощущение. Я слишком устал.
И слишком не боюсь быть бизнесменом, мать его, Григорьевым, перед которым готовы ложиться ковриком даже те, кто под это совсем не заточен.
- Ладно, Ян. Давай по последней и по домам, - говорит Саша, и я киваю в ответ.
В себя прихожу утром следующего дня. Лесков доставил меня до дома, и на том спасибо. Сам он обнаруживается лежащим на соседнем диване. Мы уснули в гостиной, куда и ввалились вчера в ночи вдвоем.
Уже хорошо. Хоть какая-то ясность.
- Сань! Саняяяя! - зову Лескова, на что он лишь отмахивается и, повернувшись на другой бок, начинает храпеть активнее.
Понятно. Смысла в попытках добудиться Сашу нет никакого.
Прохожу на кухню. Врубаю кофемашину. Нужно что-то крепкое, но не спиртное. Значит, американо.
Верчу в руках телефон, желая позвонить Рите. Сказать, что не верю ей ни на грамм. Что знаю о своем отцовстве (пусть это далеко от реальности). О том, что люблю ее и хочу все исправить.
Вместо этого просматриваю новостные строки, в которых вижу полный пиз*ец.
«Бизнесмен Ян Григорьев узнает о беременности его жены на шоу. А совсем скоро его ждут новости! Любовница Яна Аманда тоже беременна! Что он станет делать с двумя детьми от разных женщин?»
Смотрю в шоке на телефон. Хочется ржать и одновременно - разнести все таблоиды к чертям собачьим.
Вместо этого просто выдаю, когда рядом со мной появляется заспанный Лесков:
- Бл*дь!
Часть 15. Марго
- Значит, ты беременна, - произносит Элеонора следующим утром, наливая мне в чашку любимый гречишный чай, который держит в доме только ради меня.
Вчера, после ухода Яна, мы почти не разговаривали. Я практически заперлась в своей комнате, чтобы наедине с темнотой, надежно скрывающей слезы, пережить очередное разочарование.
Оставалось только гадать, зачем Ян вообще приходил. Да, он сказал, что ничего с этой женщиной у него не было. Слова, которые ровным счетом ничего не объясняли. Слова, рассчитанные лишь на мою слепую веру, которой больше не было.
