Только вот, куда положила? На глаза навернулись слёзы. Она ведь не могла их забыть там?! Или… блин. Забыла.
…
- Ты один? – Павел недоверчиво взглянул на сына. Парень скинул с ног обувь и, оставшись в толстовке, прошёл мимо отца.
- Да, – оглянулся уже на лестнице, стараясь не светить перед папой кровоподтёком на шее.
- А Мила? Вы вместе были?! – мужчина сдвинул густые брови, с подозрением глядя в спину своему чаду. – Илья?! Я с тобой говорю!
Злость. Она так отчетливо сквозила в голосе отца. Он чувствует.
Точно чувствует, что что-то не так. Только объяснить это не может. Илья в последнее время стал раздражительным и агрессивным. Но ведь… он же предложил ему жить отдельно? Он сам вернулся! Тогда какого лешего с ним творится?!
- У неё дела какие-то пап, – застывает брюнет на последней ступени, и всё же разворачивается к отцу всем корпусом. – Я не вдавался.
- Ты мне не врёшь? – ну что за наивные вопросы? Дети врут, как дышат…
- Па, все нормально. Она скоро будет дома. – Илья выжимает из себя улыбку, и отец слегка расслабляется.
И… почти верит сыну.
Потому что сам лично приезжал туда в шесть утра. Просто, чтобы удостовериться. Чтобы сделать вдох и выдох. Чтобы убедиться в том, что все его подозрения - просто накрутка. Просто бред старого сумасшедшего. Открыл дверь своей картой и вошёл в квартиру. Даже не снимая обувь. Прислушался к тишине. Заглянул в кухню и отметил на столе заветренные креветки. Значит, гости всё же были. Прокрался, словно вор, и заглянул в спальню сына.
Тот спал, как младенец. Один. В соседей комнате, свернувшись в клубок, спала Милана.
И вот только в этот момент, Павел позволил себе выдохнуть. Уголки губ дёрнулись в слабой улыбке.
Так же бесшумно мужчина покинул квартиру. Прижал дверь и вытер с виска капельку пота.
Старый сумасшедший.
- Я понял тебя, – кивает Павел, когда Илья отвечает на его вопрос. – Как посидели вчера?
- Очень даже…
- Милу никто не обижал? Не забывай: ты теперь её защита.
- Обидишь её…
- Что? – не расслышав.
- Все отлично говорю, пап. Она - кремень, – широкая фирменная улыбка. Ну, а что? Не солгал ведь!
- Хорошо, хорошо. Ты это, Илюш?! – Павел оглядывается, слыша трель телефона из гостиной. – Завтрашний вечер не занимай делами. Ты должен быть дома.
- Что-то важное? – тёмные брови брюнета сдвигаются к центру.
- Да. У нас семейный ужин, – и, видя на лице сына недовольство, добавляет: - Это не обсуждается!
Грёбаный пиздец.
