Но не упал.
- Дверь открой! – раздраженный тон говорил о том, что брюнет снова чем-то недоволен. Стоит ли открывать? Откровенно говоря, она просто боялась. Да, именно.
Уселась на край кровати, гипнотизируя тень под дверью.
- Ты глухая или тупая? – ничего нового. Всё так же, как и было раньше.
- Чего тебе? – коснулась ступнями мягкой ворсы и поднялась на ноги. Переминаясь с пятки на пятку, приблизилась.
- Открой эту чёртову дверь, – чуть спокойнее. Но раздражение в его голосе никуда не делось.
- Что ты хочешь? – чуть смелее.
Мила сделала несколько полноценных шагов и быстрым движением поправила стул. - Леднёв, ты можешь просто оставить меня в покое? Я же не трогаю тебя!
- Убери нахер этот стул, Назарова. И открой дверь. Или я открою её сам…
- Да с какой стати я должна тебе открывать?!
Это моя комната! Моя территория! Так хотелось это сказать. Но это была не её территория. Он бы только посмеялся над подобным заявлением.
- Отдай, блять, мне мою кошку. Усекла?! – звучало, как угроза. Его кошку?
Милана недовольно уставилась на виновницу шума.
Кажется, той уже было абсолютно наплевать.
Девушка тяжело вздохнула. Сосчитала мысленно до трёх…
- Сейчас, – бросила в закрытую дверь, и сгребла с постели мягкое рыжее облако. Его кошку… подумать только.
Одной рукой удерживая Виски, второй отодвинула стул, освобождая рукоять. Хотела открыть, но Леднёв опередил. Ворвался, а девушка еле успела отскочить в сторону. Ненормальный.
- И чтобы больше не приближалась к ней, – прорычал, и выхватил из её рук животное.
Парень брезгливо поморщился и, смерив её уничижительным взглядом, шагнул обратно за порог.
Обида. Она кипятком пронеслась по венам. Горькая, липкая. Вязкая.
Полшага в его сторону. Рот открылся сам, а губы зашевелились, выдавая то, что зудело на кончике языка.
- И ты! – крикнула в отдаляющуюся спину. – Ты тоже не смей приближаться ко мне! Ясно?! Заруби это себе на носу!
Сказала. Выплюнула и, затаив дыхание, с ужасом ожидала реакции.
Он замер. Расслабил руки, позволяя кошке спрыгнуть на пол, и забежать в его спальню.
Блондинка видела, как поднимаются его плечи от разъярённого дыхания.
Она же могла промолчать? Могла. Но не промолчала. И, кажется, воздух вокруг стал густым и мерзко липким.
Шаг назад. Не упуская из виду его фигуру. Он развернулся. А на лице… ничего. Такое чёрное и пустое ничего. Шаг в её сторону.
Нужно было промолчать.
Мила вновь ощутила это... противное ощущение. Всё снова идёт не так. Предчувствие беды. Катастрофы. Запоздалое.
