Уютно и неожиданно тепло. Это из-за Мили? Потому что раньше такие мелочи его не заботили. Сейчас ему ничего не хотелось. Ни спать, ни гулять, ни веселиться… ничего. Только она рядом. Пусть будет здесь.
- Я не укушу тебя, – помог ей облокотиться на мягкое изголовье и сел рядом. Сложил руки на груди и глубоко вздохнул. – Правда. Не сделаю ничего, чего бы ты сама не захотела. Хорошо?
Милана неуверенно кивнула и сжала пальчики на своих бёдрах. Нервничала. Отвела взгляд и часто заморгала.
- Что, всё-таки, ты искала в моей комнате? – в его голове билась мысль о том, что он тоже хочет покопаться в её спальне.
- Ничего… - пожала плечами, и чуть заметно улыбнулась. Но он проглотил это едва уловимое движение. Его губы тоже дрогнули. – Мне просто стало любопытно.
- Думала обо мне? – он хотел, чтобы это прозвучало шутливо, но голос надломился.
- Илья? – Милана не спеша повернула к Илье голову. Задержала взгляд на его губах. Улыбка делала его лицо гораздо мягче.
- М? – напрягся. Он нервничал? Ещё как…
- О чём ты думаешь? – целый ворох вопросов гудел под черепной коробкой.
Слова подбирались с трудом. Во рту пересохло.
- О чём я думаю? – улыбнулся шире. – О ком… о тебе. – Не задумываясь ни на секунду.
- Я о другом… - снова цеплялась зубами за губы. Илье хотелось протянуть руку и остановить эту пытку, – к чему ты ведёшь? Думаешь, у этих… отношений есть будущее?
- А почему нет? – скорость его ответов поражала. В то время как она с трудом подбирали слова, брюнет отвечал на вопросы так, словно щелкал семечки.
Будто заранее знал, о чём она хочет его спросить.
- А родители?
- А что родители?
- Не делай вид, что ты не понимаешь! – фыркнула, сдвигая светлые брови.
- Мили? – она отвернулась. – Мил? – Илья всё же не сдерживается, и аккуратно касается её предплечья. – Мили?
- Ну что?
- Выходит, ты думала о нас? Так? – он склоняет голову набок. В тёмных глазах пляшут черти.
- Когда я лежала в больнице, ко мне приходил Даня, – несколькими словами сбивает с него всю спесь.
Лицо брюнета тут же осунулось.
Игривая улыбка исчезает, а на её месте возникает полоса сжатых губ.
- Что он хотел? – сдерживает упрямых бесов. Он провёл пальцами по своим волосам, слегка взъерошивая тёмную шевелюру. Хотелось зарычать.
- Ну… не знаю. Извиниться?
- И? Извинился? – холодно осведомился. Говорить об этом говнюке в момент уединения: совсем не хотелось. Да, при любых обстоятельствах говорить о нём не было совершенно никакого желания!
- Да.
- Мили… я заходил к твоему дружку.
