– Она всё знает… ну, точнее, не то, что ты натворил…
- Я знаю. – Перебивает отца, скрываясь в лифте первым.
- Знаешь?
Лифт начинает своё движение, а сердце Ильи подпрыгивает с каждым этажом. Чем выше они поднимались, тем яростнее оно колотилось о рёбра.
- Я слышал… случайно слышал, как она разговаривала с мамой. Дверь была открыта…
- Я понятия не имею, что нам с вами делать. – Мужчина опускает голову, растирая большим и указательным пальцем высокую переносицу.
- Просто позволь мне помочь? Отвезти её домой?
…
Илья и не помнит, когда в последний раз так волновался.
Стоял в ярко освещённом коридоре, ожидая, пока Оксана Вадимовна соберёт дочь и они обе выйдут из этой палаты. Отец отошёл в сторону, решая по телефону рабочие вопросы, а брюнет впервые в жизни грыз ногти на руках. Отвратительное занятие, но зубы машинально обкусывают то, что считают лишним.
Перед глазами до сих пор взгляд её матери. Когда они поднялись на этаж, женщина уже была там. Обсуждала с лечащий врачом нюансы выписки, непрерывно кривая головой, словно болванчик.
Заметила приближающихся мужчин и скромно поприветствовала, подставляя щеку Павлу.
- Доброе утро, Илья. – Кивнула и ему, вновь переводя внимание на врача.
- И вам, Оксана Вадимовна. – Опускаясь на софу, возле палаты. Прислушиваясь к звукам по ту сторону. Он слышал её. Шелест, стук. Тихое бормотание. Кажется, она уронила костыли. Напрягся, сдерживая порыв войти к ней. Не сейчас. Взгляд на её мать. Та, словно почувствовав, оглядывается в ответ. Вооот… вот сейчас он чует наверняка: этим взглядом она дала понять, что знает.
Возможно, не всё. Но теперь она всё видит. Замечает каждую деталь. Теперь ты под пристальным вниманием, парень.
Он так и остался сидеть возле двери, исподлобья наблюдая за тем, как отец расхаживает вдоль коридора, рассказывая своему заму о тонкостях предстоящей сделки с болгарами.
Он бы очень хотел сам отвезти её домой. Но сейчас ему нужно смириться с тем, что Милана поедет в машине родителей."
"Закрыл глаза, набирая в лёгкие как можно больше кислорода.
Легко и одновременно тяжело. Вчерашний разговор с ней сбросил с плеч то, что висело мёртвым грузом много-много лет. Душило. Топило. Срослось с ним.
Открыл глаза, услышав щелчок совсем рядом. Дверь распахнулась, и первым из палаты показалось кресло. Затем её ноги. Пальчики, что впивались в подлокотники… она. Светлые волосы собраны на затылке в высокий хвост. Пара прядок обрамляли милое личико. На щеках едва заметный румянец.
