Да и, от кого?
- Мразь! Ты хоть понимаешь, что ты сделал? – встряхнул ещё раз, не обращая внимание на треск ткани. – Ты ведь даже не отрицаешь… так?!
Леднёв младший слегка задрал голову, чувствуя, как из разбитой губы стекает кровь. Из носа, кажется, тоже… и, если честно, этого, пиздец, как мало. Стёр ладонью кровавые подтеки, размазывая по лицу свидетельство того, как сильно отец в нём разочарован. Теперь ещё и он. Для полной картины только его и не хватало.
- Господи… - Павел не просто отпустил его. Он оттолкнул брюнета, словно брезговал им.
Непонимающе глядя на собственного отпрыска, – чего ещё я не знаю? – тишина, съедаемая рваным дыханием. – Чего, чёрт возьми?!
- Я всё исправлю, – чётко произнесённые слова, возымели обратное эффект. Он знал, что всё исправит. Он был в этом уверен…"
"- Исправишь? – заревел Павел и, подскочив к сыну, самолично размазала кровь по его лицу. Оглушающим хлопко́м заткнул тому рот, не понимая, как вообще можно исправить подобное?! – Что? Подорожник приложишь? Ты хоть понимаешь масштабы того, что ты сделал? – переходя на шипение, отец дёрнул Илью на себя.
– Ты ни черта не понимаешь… идиот… Боже, какой же я идиот!
- Я же говорю, что всё исправлю, – Илья сам отталкивает от себя отца. Отворачивается, склоняясь над раковиной и, выкручивая вентиль с холодной водой, – разберусь.
Брюнет набирает пригоршню и окунает в неё лицо. Почти ничего не чувствует.
- Разберёшься?! Ты уже разобрался. – Павел запускает в тёмные волосы пальцы и, выдыхая через рот, наблюдает за сыном, – когда это случилось?
- Это неважно.
- Я спрашиваю, когда это случилось?! Когда ты, чёрт возьми, потерял свою голову, Илья?! – проводит дрожащей рукой по лицу.
- На днях, – бросает через плечо, сплёвывая в раковину кровь.
- Животное… как я теперь в глаза буду смотреть девочке? А?! Как я буду смотреть в глаза Оксане?!
- Ты ведь в командировку собирался? – чуть слышно хмыкнул.
- Ты паясничать ещё будешь? – дёрнулся, но остановился, сдерживая порыв еще раз вправить мозги своему чаду. Поздно.
Поздно для всего. Голос отца казался приглушённым. Будто сквозь толщу воды, он отталкивался от стенок черепа и оседал где-то на самой глубине подсознания. – Что теперь будет? Что?!
- Всё будет нормально, – на автомате. Граница самоконтроля давно стёрлась. А… была ли она вообще? Сейчас Илья хотел одного. Чтобы здесь был не отец, а она. Она, черт её дери. Только она. Его заучка. Заноза и зануда Назарова. Его Мили. Хрупкая, ранимая. Сломленная. Просто пусть будет здесь.
