Они точно усилили удар, потому что шлепок разнесся по всей арене, как и встревоженный «ой» со стороны Персика, как и восторженный рев с трибун.
Переворачиваю ее на спину и оказываюсь в пикантной позе между ее ног, своими руками фиксируя ее. Она тяжело дышит, а если учесть, что белья на ней нет, и она вообще практически голая, то это прямо контент для взрослых намечается.
— Сдавайся, а то укушу, — прошептал я свою самую страшную угрозу.
— Персы не сдаются, — попыталась взбрыкнуть она, но почувствовав мое напряжение между своих ног, постаралась вжаться в землю еще сильней.
— Укушу ведь. Я полностью владею этим древним искусством тибетских монахов.
— Неть, — гордо отвернула она голову, предпочитая умереть, но не сдаться.
И что делать? Я русский и готов идти до конца. Но слишком много зрителей, еще советами замучают. Но и отпускать врага так просто нельзя. Стоп, озарило меня. Она ХОЧЕТ, чтобы я ее укусил?!!
— Тогда не укушу, — гордо заявляю я, тоже отворачиваясь.
— Это еще почему? — тут же поворачивает она свою голову.
— Я гордый и не кусаю поверженного противника. Ну, по крайней мере, на людях. А вот если наедине и сильно попросишь…
— А знаешь что? — приближает она ко мне свое личико.
— Что? — тихо шепчу я.
— Тебе хана! — ее улыбка и удар по яйцам происходят одновременно.
Качусь по песку в надежде, что Верочка сможет мне там все восстановить, а эта, сверкая голой задницей и симпатичным лифчиком, которой я не успел снять, идет ко мне, явно намереваясь добить.
Ну уж нет. Помереть лежа мне совесть не позволит.
Встаю, гордо откинув голову и готовясь принять смерть страшную и лютую. Но перед этим — щелчок пальцами, ее лифчик падает вниз, и восхищенный вздох разносится по арене.
Все, теперь можно умереть спокойно. Дамочка ускоряется и начинается банальный махач без магии. Кулаки и ноги так и мельтешат перед глазами. Ныряю в раж, минуя стан, потому как еще немного и начну отхватывать. Голые сиськи так и мелькают перед глазами, а уж когда она задирает ноги… И как тут сражаться, спрошу я вас?!!
Удар, еще один, подсечка.
Оба падаем и оказываемся рядом с остатками ее платья. Повинуясь мне, они сразу опутывают дамочку, заключая ее в кокон, оставляя на поверхности лишь разъяренное лицо. Смотрю на нее в раздумье. Ну а после, решив, что наказать за наглость вроде как надо, подхватываю, кладу себе на колени. Кокон послушно освобождает ее зад, и я начинаю по нему шлепать, получая удовольствие от упругости округлостей под моей ладонью.
