Точно, кратко, лаконично. Третий вопрос, хм, странная трактовка мифа, но допустим. А вот второй вопрос — это не просто околесица, это чушь несусветная!
— В смысле, чушь? — разъярилась я. — То есть вы отказываетесь подтвердить геноцид люменов вампирами? Вы что, расист? Покрываете наш народ и пытаетесь навязать удобную вам трактовку? Имейте смелость признать то, что вампиры стали единственной причиной вымирания прекрасной расы!"
"Говоря это, я подходила всё ближе и ближе, в итоге мне даже пришлось слегка задрать голову, чтобы смотреть болвану в лицо.
И если на лице Данте не дрогнул ни один мускул, он лишь сжал челюсть, то вот глаза его метали молнии. Мысленно он, видимо, меня уже и выпорол, и выставил вон.
— Исключительно из-за того, что ты девушка, и по твоему поведению, очевидно, глупая, я не стану как-либо тебя наказывать. Да к тому же ты всё равно не поступила. А теперь, будь добра, забирай свои документы и покинь территорию Академии, — процедил магистр таким холодным голосом, что, поддайся я его действию, уже бежала бы куда подальше, только пятками сверкая.
— Я имею право знать! — не сдержавшись, тыкнула ему указательным пальцем в грудь.
— Хорошо, — теперь взорвался и Данте. Он оторвался от стола и навис надо мной. — Никакого геноцида не было, всех люменов выкосила солнечная лихорадка, которую этот снобский народ не смог победить сам. А помощь принимать отказывался! Аурия, это ученический уровень знаний! Эти солнечные тупицы не понимали, что своим эгоистичным поведением поставили и вампиров под угрозу вымирания! Это общеизвестный факт! А ты написала полную хрень!
Мы уставились друг на друга, гневно дыша и пытаясь взглядами продавить свою точку зрения.
Я искренне не понимала, как то, что сказал магистр, могло быть общепринятым фактом! Я с детства знала истинную причину проживания люменов в резервациях, почему они скрываются от всего мира. А теперь, выходит, что этому самому миру удобнее принять ту правду, которую им преподнесли вампиры? Я и раньше-то мучилась от осознания того, что во мне есть часть вампирских генов, но сейчас чувство отвращения усилилось в разы.
Сколько длилась наша дуэль, я не заметила, но в какой-то момент взгляд Данте поменял тональность. Вместо дикого раздражения и даже ненависти, в нём полыхнула уже знакомая мне тьма желания. Ой, таким я его видела в сегодняшнем сне. Тогда мне понравилось, но ведь то было видение, я не собиралась претворять его в жизнь.
