— Но вместо того, чтобы попытаться как-то объяснить произошедшее, Альберт радостно объявил мне, что настало время продвигаться в высшие ряды Ордена. Что я слишком долго засиделся в гвардии. Он нёс какую-то ересь об истинных детях, о каком-то ритуале Объединения, который дарует совету настоящую власть повелевать разумами всех жителей планеты. Чем больше он говорил, тем больше я понимал, что отец — просто свихнувшийся безумец. Когда я вновь спросил его про Аларика, тот всё же ответил, что вампир своё дело сделал и больше был не нужен.
А маму уже перевезли в дом к Альберту. Он собирался ставить над ней какие-то эксперименты!
Рон часто-часто задышал, словно вновь переживал тот разговор. Я совсем затихла, до онемения пальцев вцепившись в его куртку. С ужасом вслушиваясь в рассказ брата.
— Я понял, что разговаривать с отцом просто бесполезно. Той же ночью пробрался к нему в дом и вывел маму. Портальный артефакт Аларика оказался одноразовым, поэтому пойти вслед за мамой я не смог. Тут-то меня и накрыла наша же гвардия.
И Альберт. Отец не стал со мной церемониться, бил, не контролируя силу. Я даже не помню, как добрался до границы резервации, как прошёл защитный контур, как оказался в самой Академии. Просто знал — мне нужно добраться до тебя быстрее люменов.
— Мы жили во лжи… — только и пробормотала я, постепенно осознавая весь масштаб сплетённого люменами вранья. — Лучистая, как мы могли в это всё верить…
Рон в ответ лишь протяжно выдохнул. Я чувствовала, как окаменели его мышцы, понимала, как ему тяжело даётся осознание одного простого факта — люмены со своей идеологией оказались грымовыми расистами.
А самое противное, что мы — и я, и он, — воспринимали это нормой. И нам теперь с этим жить.
— Рон, скажи, когда меня отсюда выпустят? И почему вообще держат? — спросила я брата, желая отвлечь его от самокопания.
— Так муж твой запретил. Меня-то пустил только после обстоятельного разговора, — еле заметно улыбнулся Аарон. — Я ещё не понял, что это он себе такое позволяет. Выговаривает.
— О, это он умеет, — вставила я свои пять фелтов.
— Так, вот, твой Данте просил передать тебе, чтобы ты отсиделась тут, пока он не решит какой-то важный для вас обоих вопрос. И раз уж я теперь посвящён в ваши секреты, не объяснишь, что за чушь он нёс?"
"— У Данте есть невеста, — и, видя, как округлились глаза брата, поспешно добавила. — Прежде, чем ты сорвёшься бить ему лицо, объясню: невеста была и до моего появления. У них сделка. Люмина, сестра Данте, больна Жаждой.
