— В нашей деревне ежегодно проводят ярмарку, где устраивают смотр отборных петухов, — шепнул мне Ник. — Очень похоже.
Не совсем поняв, о чём он, всё же суть я уловила — и была полностью с ним согласна.
— Эй, неудачники, вы проходить будете? Или вам только дверь держать доверили? — донеслось нам в спину.
Позади меня стояла Нина в платье, больше похожем на гигантскую алую розу — столько слоёв искрящейся ткани на ней было намотано.
Из нас троих только Ник молча посторонился, пропуская девушку внутрь.
— Хороший мальчик, — проговорила зазнайка, проходя мимо и похлопывая его по плечу.
А витиеватое ругательство, которым я хотела наградить сокурсницу, так и не успело сорваться с моих губ.
— Да плевать, я сваливаю, — Сиб уже развернулась к выходу, и мне пришлось цеплять её за локоть.
— Э, нет! Не для того мы тебя весь день уговаривали, — я для убедительности ещё крепче прижала её руку к себе. — Помнишь — мы с первого испытания вместе и позориться тоже будем вместе!
Некрос закатила глаза к потолку, но сдалась:
— Хорошо, но с одним условием! Мы найдём выпивку! Я не выдержу этот бред на трезвую голову!
— Но в Академии запрещён алкоголь! — воскликнул ведьмак.
— Ничего, хороший пунш и сила внушения сделает своё дело, — отмахнулась я от него, высматривая хотя бы какое-то подобие бара.
Должны же тут раздавать напитки!
Искомое я приметила в самом углу погружённого в фиолетовые сумерки зала.
— Нам туда, — махнула я в сторону небольшого бара, возле которого тёрлось несколько расфуфыренных легатов.
Я потянула друзей в указанном направлении, а сама украдкой осматривала место действия. Первокурсников собралось не просто много, а очень много. В такой толпе легко затеряться. Правда, не нам. Мы своей одеждой выделялись даже больше посыпанных алмазной крошкой саттерн. И хотя парадная форма отличалась от обычной наличием богато украшенного кителя-мантии, закрепляемого на левом плече брошью с символикой Академии — но это не делало из неё по-настоящему праздничный наряд.
Поэтому на нас смотрели буквально все, мимо кого мы проходили.
Легкие шепотки, которые не удавалось заглушить даже играющей в зале гипнотической мелодии, откровенные смешки — всё это сопровождало наше продвижение. И от этого хотелось чесаться. Или отряхнуться, сбросить с себя грязь чужого обсуждения.
Не скажу, что для меня такое поведение толпы было внове, в учебке бывало и хуже, но от приступа глухого раздражения это всё равно не спасло."
"Ближе к цели уже приходилось проталкиваться.
