— Что ты делаешь? — прикрыв рот ладонью и еле сдерживая смех, шёпотом спросила я альбиноса.
— Помогаю тебе, — спокойно ответил Найт. — Я уверен, за прошедшую неделю ты так и не получала на руки ни одной из реликвий люменов?
Я лишь кивнула в ответ. Наверняка такие ценные вещи не доверят лапкам первокурсниц, но во мне до последнего теплилась надежда добраться до фолиантов.
— Я так и думал, — довольно улыбнулся Гидеон. — Элиза, — он позвал смотрительницу зала, которая всё это время скучающе листала ленту новостей на своём сетефоне, — открой мне бокс с люменами.
— Магистр Лорк не велел, — замешкалась девушка.
— Вся ответственность на мне, — заверил её альбинос.
Я думала, что Элиза сейчас начнёт препираться, всё-таки магистерские приказы явно весомее слов какого-то легата. Пускай и приближенного к этому магистру. Но библиотекарь равнодушно пожала плечами и разблокировала два бокса, что были вмонтированы в стене справа от нашего стола.
— Иди, бери, — подтолкнул меня Гидеон.
В нерешительности я запнулась на месте.
Вот же моя цель, так близка, протяни руку, зажги искру и уничтожь грымовы книги. И всё же я замерла. Меня останавливало не наличие лишних глаз, а сам факт того, насколько ценные передо мной артефакты. История моего народа! Как можно так кощунственно к ней относиться? От давящего ощущения несправедливости у меня даже дыхание сбилось.
И всё же приказ Совета есть приказ. Осталось только придумать, как незаметно умыкнуть книги, чтобы уничтожить их без свидетелей.
— Не торопись, время есть, — шёпот Гидеона раздался прямо над моим ухом, отчего я нервно дёрнулась.
— Почитай, что там написано.
Я рвано кивнула и наконец-то подошла к боксу. С чувством благоговения прикоснулась к обложке одной из книг. Будто вырезанная из какого-то перламутрового камня, она переливалась от жёлтого к зелёному. Прямо как мои глаза.
Этот странный, переливающийся цвет всю жизнь доставлял мне одни только неприятности. Делал из меня ещё большую мишень для насмешек. Мало мне было примеси крови вампиров, так ещё и этот дефект.
""Люди всегда будут бояться того, что не поддаётся объяснению, — вспомнились мне слова папы. — Дорогая, не слушай никого, это благословление вашей Лучистой!"".
Я старалась прислушаться к отцу, но всё равно всегда носила линзы. А здесь, в Академии, совсем про них забыла. Потому что тут никто на этот эффект не обращал никакого внимания. Даже придурошные саттерн не сочли это достойным поводом для очередных шуточек.
