– Вместо того чтобы там работу налаживать, он ее завалит!
Я очень хотел спросить, зачем же он рядом с собой дураков держит, но снова мужественно промолчал."
"– Послушай, Сережа… – Так полковник меня еще никогда не называл. Я насторожился, а он со вздохом откинулся на стуле, держа дымящуюся сигарету. – Ты едешь не в Шелковской район, как раньше, а в Шалинский… Там только недавно войска зачистку сделали, и там необходимо налаживать работу милиции… И не на сорок пять дней, как раньше, а на три месяца. Ты будешь в составе СОГа – следственно-оперативной группы.
Задачи те же самые, что и везде, обычная служба. Только я попрошу тебя об одном: отнесись к своей работе серьезно. Если ты найдешь хотя бы несколько машин, угнанных на Северный Кавказ, или раскроешь несколько преступлений и – самое главное! – доведешь дело до суда, то это значительно повысит репутацию отдела. В том числе и мою, да!
Полковник затушил сигарету и еще раз остро взглянул на меня.
Конечно, я знал, что нашему Михалычу уже пятьдесят четыре года, и что ему давно пора на пенсию (например, полковники служат до пятидесяти, затем любой офицер после достижения пенсионного возраста подает рапорт о продлении службы еще на год, если хочет, конечно, а непосредственное руководство уже принимает решение в зависимости от профессиональных качеств и состояния здоровья претендента), и что уже подходит срок для подачи очередного рапорта.
А если у Михалыча показатели и раскрываемость будут на уровне, как у начальника отдела, то ему вполне объективно можно рассчитывать на положительное решение, и он еще послужит.
Вот оно что, значит: если я удачно «отстреляюсь» в Чечне, то это здорово поможет Михалычу. Поэтому еду я, а не Иваницкий. Вот теперь все понятно – на полковника я уже не злился. Разумны и логичны были его действия. Скорей всего, я сделал бы то же самое на его месте.
Михалыч был одинок, с женой развелся, дети жили в другом городе, а на пенсии в одиночестве он просто сопьется. И помрет.
У него остановится сердце, как у спортивной лошади, которая десятилетиями бегала и бегала, преодолевала препятствия, отдыхала немного и снова мчалась вперед, а потом вдруг внезапно была поставлена в стойло за ненадобностью. Такого существования старый мент долго не выдержит. Я отлично понимаю его. И так же, как и он, впоследствии буду бороться за каждый год службы, осознавая, что при выходе на пенсию должность начальника охраны «Газпрома» мне не предложат.
