На прощание я шепнул Людочке, чтобы она сообщила о трех посетителях, у которых она случайно заметила оружие. Поэтому реакция дежурного по ОВД могла быть только одна. Он сбросил информацию в шестой отдел, и дежурную группу СОБРа подняли по тревоге за три минуты. Я примерно представлял, что сейчас творится в кафе, где пьяная троица бурно объясняет группе захвата, что произошла серьезная ошибка и что они никуда не поедут для дальнейшего выяснения обстоятельств.
Мы присели на лавку в самом центре нарядного пешеходного потока.
Вечер был великолепен. Прохлада только начинала медленно спускаться с темной зелени Машука, затапливая город и напоминая о предстоящей осени. Еле уловимо пахло большими кострами, в которых жгут опавшие листья. И на небе уже были видны звезды, несмотря на зарево электрических огней курортного города.
Артур, насупившись, сидел молча, положив руки на колени. Я закурил и с удовольствием подставил лицо свежему ветерку. Тело слегка подрагивало, но не от холода, а от уходящего из крови адреналина.
– Ты чего такой мрачный? – негромко поинтересовался я, выпуская дым в сторону.
Он махнул рукой:
– Да понимаешь, Серега… Вот сейчас мы подрались с чеченцами. Но дело не в этом.
– Артур, говори покороче. Ты парень грамотный, но сейчас мне не охота слушать твои философские рассуждения, – лениво перебил его я, с удовольствием развалившись на лавке. – Еще скажи, что мы что-то неправильно сделали!
– Да все правильно, – поморщился мой товарищ, провожая взглядом двух симпатичных девушек в коротких юбочках.
– Все правильно. Только мне неприятно одно.
Я открыл было рот, но он прервал меня жестом:
– Сейчас те русские, что в кафе, еще раз поняли, что все кавказцы – это быдло!
Я шумно выдохнул и закатил глаза, потом посмотрел на Артура. Хотел было пошутить, но потом передумал. Я понял его. Ведь он черкес.
Эх, национальные отношения, мать их! Парень расстроился, что подрался с кавказцами в русском городе… Придется проводить сеанс психотерапии.
Я чувствовал, что он действительно недоволен. Я развел руками, сосредоточился и сел поудобнее.
– Это не так, ты и сам прекрасно знаешь, – негромко начал я. – Ты мент. Опыта общения с людьми у тебя предостаточно. На самом деле ты видишь, что у хороших людей национальности нет. Если человек порядочен, не жадничает и не предает, мы почему-то не вспоминаем, кто он по нации. Он просто хороший парень. Ну, или девушка, неважно.
