Почему-то внезапно перед моими глазами встало чеченское село, где мы с Артуром попали в плен. Наиболее ярко мне запомнилась та самая мечеть, возле которой нас остановила машина Бекхана, нашу последнюю, как мне тогда думалось, отчаянную драку, затеянную для того, чтобы попытаться завладеть оружием и постараться умереть не как бараны, а достойно хотя бы перед самими собой… Затем плен, ощущение полной беспомощности, отчаяние, бессонные ночи и накапливающееся глухое раздражение на весь мир.
Раздражение, медленно переходящее в неутихающую ярость.
Вот и сейчас я ощутил глубоко под сердцем эту поднимавшуюся волну злобы, решимости и изначального тупого желания идти до конца, чего бы это ни стоило. Я все сделаю, и сделаю это хорошо… Именно это ощущение помогло мне тогда, в плену, не сойти с ума и не сломаться. И еще отцовское – «Бог не любит трусливых, сын…»
«Ты, оказывается, ничего не забыл, дружок!» – удивленно пробормотал голос внутри меня и сразу же замолчал.
На прощание генерал крепко, по-мужски, пожал мне руку, левой ладонью хлопнул меня по плечу и отвернулся. И тут же на его столе зазвонил телефон.
* * *– Поедешь в Карачаево-Черкесию, Сергей! – произнес Коля и оглянулся по сторонам. – В Черкесске тебя встретят. Там купишь машину и пригонишь ее в Москву. Так дешевле мне выйдет, да и мои знакомые продают, они уступят. За рулем желательно, чтобы был русский. Сам знаешь, как сейчас гаишники реагируют на кавказцев.
Поселишься в гостинице, вот адрес. Деньги за машину я уже переслал, так что получишь только транзитные номера и поедешь. К тебе зайдут вечером. Вот деньги на расходы. Пригонишь машину, я с тобой рассчитаюсь за эту услугу. Ты все понял? – проговорил он, засунул руки в карманы и строго посмотрел на меня.
Мы стояли в привокзальном буфете Казанского вокзала, а вокруг нас царила обычная суета уезжавших, приезжавших и провожавших людей.
Чеченец был чисто выбрит и неброско одет."
"Я отхлебнул остывший кофе и кивнул. Коля оглянулся еще раз. В Москве он выглядел нервным, не то что в его родной республике. Хотя место встречи было выбрано толково, но в этой суетливой толпе совершенно незнакомых друг другу людей можно было с одинаковым успехом как и легко оторваться от слежки, так и осуществлять наблюдение. Все зависело от профессионализма.
